Шрифт:
— А не тяжеловато будет для завтрака? — засомневался Лазарский.
— Не переживай, — успокоил Петр. — Что рашэн — гут, дойче капут.
Глава 7
Анемичное осеннее петербургское утро, кое-как собравшись с силами, заявило наконец о себе, когда, вздремнув и приведя себя в порядок, вся компания собралась на кухне волковской квартиры.
Лазарский сидел на табурете, уставясь пустым взглядом в пространство, и вздрагивал всем телом при каждом ударе собственного сердца. Странные и необъяснимые с точки зрения обыденного сознания ощущения возникают иной раз с похмелья у человека пьющего: у кого-то мозги мурашками покрываются, у кого-то зубы в жару мерзнут.
— Ну? Ты как? — спросил Гурский Михаила.
— Саша… — тот приоткрыл рот, глубоко вдохнул и шумно выдохнул, повинуясь неудержимому желанию «проветрить губы». — Ты же умный человек.
— Ясно.
— Ну что… — сказал Волков. — У меня сейчас встреча по делу. Это у Сытного рынка, здесь рядом, там такой ресторанчик — «Тбилиси», мне там клиентка встречу назначила. Поехали?
— Завтрак с меня, — оживился Михаил. — А там хаш дают?
— Петь, — сказал Гурский Волкову, — а потом этого в клинику закинем?
— Может, проще пристрелить?
— У него родители старенькие, сын родился от американской жены. Ведь заменяют высшую меру пожизненной каторгой? Вот пусть он ее в Бруклине и отбывает.
— А ты, Адашев, садист. Я всегда замечал.
— Да посмотри на него, разве он достоин легкой смерти? Пусть помучается.
— Встали и поехали.
В этот час маленький ресторанчик был совершенно пуст, лишь за одним столиком сидел пожилой небритый азербайджанец и ел из глубокой тарелки что-то жидкое и дымящееся.
Они заняли столик в углу зала, и Лазарский нетерпеливым жестом подозвал молоденькую официантку.
— Девушка, у вас хаш есть?
— Нет, извините.
— А что же вы утром подаете? Лобстеров?
— Чанахи, пожалуйста, чахохбили, сациви, хинкали, толма. И бастурма, и шашлык, конечно.
— Утром?
— Ну…
— Где у вас кухня? Можно? Ребята, вы заказывайте, я сейчас.
— Погоди, — остановил его Гурский. — Девушка, вы лучше меня на кухню проводите, а этому дайте пока сто граммов водки и сырое яйцо. Он у нас желудочник. Петь, когда твоя клиентка подойдет, ты решай свои вопросы, а я пока микстуру для больного сделаю, ладно? Да! Мне закажите два яйца всмяточку и чаю с лимоном.
Официантка показала Александру, как пройти на кухню, и пошла к бару осуществлять заказ для «желудочника».
— На кухне сидел молоденький белобрысый парень в белом фартуке и читал журнал.
— Гамарджоба, бичо, — сказал Гурский. Парень поднял голову:
— Все в зале.
— Мадлопт, генацвале. — Гурский подошел к блестящему столу, на котором рядами стояли глиняные горшочки.
— Вам что, товарищ? — Парень оторвался от журнала.
— А вот чанахи у тебя где?
— Все в зале.
— Да что ты заладил, иди-ка сюда. Вот давай-ка лучше мы с тобой… это чанахи? Ага. Давай мы все из горшочка вынем, а оставим только бульончик.
— Вы от Нодара Шалвовича?
— Да я практически ото всех. Вот давай мы это все выложим, а потом… где у тебя зелень?
— Вон там.
— Ага… Давай я бульоном займусь, а ты пока зелень… как ее измельчить?
— Я нарежу.
— Нет, надо почти в пюре. Но только чтобы сок сохранился.
— Ну, вон процессор.
— Вот, давай-ка.
— А чего давать? Тут петрушка, укроп, кинза и эта… сиреневая.
— А вот все вместе. А это процедить бы.
— Сейчас… — парень достал из шкафа блестящий сетчатый дуршлаг и подал его Гурскому вместе с чистым горшочком.
— Держи, — попросил Александр.
— Ну, куда ж вы…
— Что «куда»? Ну что «куда»? У тебя руки или… Дай-ка фартук.
— И что теперь?
— Что теперь… — пробормотал под нос Адашев, обвязываясь фартуком. — Теперь я буду вынужден выпить водки, хоть и не надо бы, но… А тебе не советую, есть трагические примеры неофитов. Практику необходимо иметь, генетическую, лет хотя бы двести. Принеси-ка капельку, а? Грамм триста. Сам не пей, не надо.
Поваренок ушел к буфету, а Адашев-Гур-ский взял горшочек с процеженным бульоном и осторожно поставил его на краешек большой ресторанной плиты. Затем загрузил процессор зеленью и нажал на кнопку. Процессор взвыл.
Вернулся белобрысый паренек, неся графинчик с водкой.
— Там в зале спрашивают, вы долго?
— Нет уже. У тебя яйца есть? Ну… в смысле, два куриных яйца мне нужны. И стакан.
— Вот, пожалуйста.
— Гурский взял в одну руку стакан, в другую графинчик с водкой, приподнял на уровень глаз и аккуратно перелил из графина в стакан половину содержимого.