Петр всмотрелся в страницу и защелкал клавишами.

Экран монитора опять моргнул, сглотнув впечатанное слово, и вернул свое: «Введите пароль».

— Недолюбливает он тебя что-то, — покосился на Волкова Адашев-Гурский. — Ты в детстве кошек не мучил?

— Ну вот ведь двадцать второе слово: «усмотреть». Что опять не так?

Да все так вроде. Может, знаков многовато? Может, не целиком слово, а только то, что на этой строке?

— «Усмот», что ли?

— Почему нет?

— Ну, давай, — Петр опять пробежал пальцами по клавиатуре, и опять экран вернул: «Введите пароль».

— Я убью его…

— Не надо. Смотри, здесь строка заканчивается знаком переноса — видишь черточку? Как раз шестой знак.

— Ну давай, только уж больно мудрено.

— А чего ты хотел? Не случайно же его заперли. Ты вон с подсказкой никак не можешь, а если бы без подсказки?

Петр впечатал пять букв, которые, являясь обрывком слова, ровным счетом ничего сами по себе не означали, и, добавив к ним горизонтальную черточку, знак переноса, нажал на клавишу ввода.

Экран съел текст и высветил фразу: «А теперь еще раз».

— О, гад…

— Наоборот, умница он, — Адашев чуть развернул к себе монитор. — Вдруг ты, ворюга, случайно абракадабру набрал, а повторить не сможешь, он же ее спрятал.

Волков повторил пароль и нетерпеливо ткнул в последнюю клавишу.

— Оп-паньки! — Александр приник к экрану. — Вот оно.

— Так. И что мы имеем? — взглянул сначала на Гурского, а затем на Ирину Волков.

Они опять сидели вокруг кухонного стола и пытались понять, что именно нашли.

За последние два с лишним часа, проведенных у компьютера, они просмотрели всю информацию, содержащуюся на дискете, и информация эта их озадачила.

Перед их глазами, напоминая каталог очень большого аукциона или даже, скорее, небольшого музея, прошли десятки живописных полотен, гравюр, икон, какие-то инкунабулы, старинные ордена, драгоценности, отдельные камни без оправы и целые коллекции украшений, явно очень древних.

Каждый лот (или экспонат) помещался отдельной странице и был снабжен комментариями, которые, увы, носили закодированный характер, и непосвященному оставалось лишь гадать, глядя на все эти цифры, инициалы, сокращения и прочую тайнопись, об истинном их значении.

— Ира, — продолжал Волков, — тебе все это что-нибудь говорит? Ведь если отец рассчитывал, что ты сможешь эту его записку прочесть, так, значит, он тебе ее и посылал?

— Нет, — покачала она головой. — Но теперь понятно, зачем отцу сканер нужен был. Он фотографии в компьютер загонял.

— И именно он, очевидно, коммента-ими их сопровождал. Так?

— Возможно, — пожал плечами Гурский.

— Вопрос, — Петр положил руку на стол — Зачем?

На кухне повисло молчание.

— Нет. Все не так, — Александр открыл холодильник, достал запотевший графин с водкой и поставил на стол.

— Я вам бутерброды сделаю, — поднялась Ирина.

— Что это такое, зачем он это делал — мы вот так вот, сидя здесь, никогда не узнаем. Давайте о другом. Мы на сей момент владеем неким объемом информации, назовем это так, которая нам совершенно непонятна и, в силу этого, ценности для нас не имеет. Так? — он налил рюмку водки и вопросительно взглянул на Волкова.

— Я не буду.

— Хорошо, — Гурский выпил и закусил кусочком балыка. — Но это для нас. А для кого-то она настолько важна, что, как я предполагаю — и имею на то основания, — именно из-за нее на Аркадия Соломоныча и напали. Логично?

— Ну… имеем право предположить, — согласился Петр.

— А он, — продолжал Александр, — неожиданно ощутив какую-то, опять же неизвестную нам опасность, решил передать ее кому-то любой ценой. Вам? — он взглянул на Ирину.

— Зачем? На сохранение? — задумчиво спросила она.

— Правильно, не вам. На сохранение он бы отдал только дискету, без пароля. Вам же ее содержимое ни о чем не говорит?

— Абсолютно.

— Но и не совершенно постороннему человеку. Почему? А потому, что он явно рассчитывал на то, что вы ему, в случае его непонятливости, поможете содержание записки разобрать. Логично?

— Короче, Склифосовский, — Волков погасил в пепельнице сигарету. — Евгений Борисыч?

— А кто еще? Они дружили. У него, как я помню, и магазин антикварный…

— Ира? — Петр взглянул на Ирину.

— Н-ну… давайте я позвоню. Может, на самом деле, — она вышла из кухни и сняла трубку телефона, стоящего в гостиной.

— Алло, Евгений Борисыч? Да… Здравствуйте, Евгений Борисыч. Вы не могли бы приехать? Да, сейчас, если можно. Что? Да, возможно, это важно. Спасибо.

Ирина повесила трубку и вернулась на кухню.