Знаю. Одну их моих прапрапра-бабок выиграл в карты гусарский полковник для своего денщика. Это старинное семейное предание, — спокойно ответил я. — Лучше расскажи, где пропадала столько времени?

— Закрытая тема, — мягко оборвала Лана. — Не хочу вспоминать.

Подошедшая официантка принесла греческий салат с двойной порцией сыра фетаки. Мы замолчали. Когда пауза затянулась, Лана сама налила полный бокал рома и выпила не морщась, как воду.

— Убили девочку. Ту, что я готовила на смену себе. Очень симпатичная, не очень умная, магические данные средние, но зато в отличие от меня она действительно любила это дело. Убили ритуально. Страшно. На её теле было вырезано моё тайное имя…

— Прости. — Я накрыл её ладони своими, невольно вздрогнув — в голове вспыхнула скудно освещенная комната морга, вытянувшееся девичье тело под серой простынёй и общая аура боли, перемешанная с ужасом и отчаянием.

— Вряд ли твоё тайное имя могли знать многие.

— Вот именно. — Она вновь наполнила бокал. — Подключили всех: милицию, фээсбэшников, знакомых бандитов. Мне пришлось ехать в Москву, Элисту, в Казахстан, помотаться по области.

— Кто?

— Один из наших. Захотел большей власти. Всё.

Я знал, что больше она ничего не будет рассказывать, да, собственно, и не нуждался в продолжении. Всё было понятно без слов. В их среде суд скор на решение, а милиция не заводит дела по ритуальным убийствам.

— Почему не позвала меня? Я мог бы помочь.

— Не хотела тебя впутывать в это. Забудь всё и держись подальше. Я реально боюсь за тебя, потому что если я тебя потеряю, то никогда себе не прощу…

На её ресницах, быть может, впервые со дня нашего знакомства показались слёзы. Я пересел на её сторону и молча обнял за плечи. Она плакала тихо, без скулежа, без причитаний, без всхлипываний. Просто не могла сдержать слёзы, катившиеся по щекам…

Когда она немного успокоилась, я протянул руку, доливая ей ром. Лана отодвинула бокал:

— Пока хватит. Теперь только о тебе. Я должна провести обряд. Не уверена, что хватит сил, но и затягивать это дальше опасно. Соберёшь всё, что я скажу, и придёшь ко мне завтра вечером. Сколько понадобится времени, не знаю, может, полчаса, может, час-два. Помоги мне остановить его.

— Кого?

— Махагалу, демона монгольских степей…

«Боги благоволят великому цинва-ну, — нараспев лгали старые бритоголовые ламы, щуря и без того узкие глаза. — Они даруют ему победу, имя белого генерала будет созвучно гонгу небес от края до края степей Халхи! Богдо-гэ-ген очень хитёр, он обманет большевиков и вновь приблизит к себе верного союзника. Его слову подчинятся все монгольские князья, они уже готовят воинов и лошадей, армия цин-вана будет расти, никто не сможет противиться ей. Сам Будда благосклонно взирает с небес на Азиатскую дивизию…

Мне нужно знать, ждёт ли меня успех, если я вновь поверну войска на Ургу?

Гадания на бараньей лопатке ясно говорят генералу, что сейчас его путь лежит вне границ Халхи. Вернись в Россию, там тебя встретит благодарный русский народ. Ты спасёшь мир, тысячи всадников пойдут за тобой, ты — бог войны! Но не принимай поспешных решений. Взвешенность есть путь к достижению цели. Скромность есть путь к величию. Вера есть путь к таинствам Неба.

Но я не могу идти в Забайкалье! Дороги перекрыты красными, они хорошо вооружены и обучены, у них многократное превосходство в людях, пулемётах и артиллерии. После последних боёв моя дивизия обескровлена…

Что есть пулемёты против воли Будды? Что есть сила человека против божественного желания небес?

Да, да, конечно, но…

Ламы продолжали петь и на память читали мне цитаты из древних буддистских трактатов. Я верил им. Все трое были доставлены моими бурятами из самых дальних дацанов. Они не были избалованы подарками и вниманием, я досыта кормил их бараниной, и они служили верно. Быть может, воля небес действительно была сокрыта от меня как от простого смертного. Но как воплощение живого бога войны я не мог ошибаться! Поэтому быстро отменил все военные советы, не сообразовывая свои действия с мнением офицерского состава. Что могли знать наши ограниченные люди, пусть и кадровые военные, о реальной воле Неба, чтобы сметь мне противоречить?!

Моя Азиатская дивизия шла в свой последний поход…

В назначенный час я нажимал кнопку звонка маленькой квартиры на третьем этаже. Это была её личная собственность, мы встречались здесь редко, спрятаться от всего мира или по каким-то очень уж особым случаям. Видимо, сейчас был один из них.

Я ничего не знал, лишь поэтому ничего не боялся. То есть сам внутренне понимал, что она не причинит мне зла, но, по её же словам, любой колдовской обряд искушает душу. В первую очередь душу спасаемого…

Лана встретила меня в одном белье — чёрная маечка с клубничками и такие же легкомысленные трусики-шортики. Она первой вместо приветствия поцеловала меня, но остановила мои руки, когда они стали слишком настойчивы.

— Нет. Не сейчас. Мне нужно открытое тело, но сексуальный контакт с клиентом во время такого обряда скорее нежелателен. Избавляясь от одной дряни, можно впасть в не лучшую зависимость, и я здесь рискую больше, чем ты. Проходи в комнату. Всё принёс?

Послушание никогда не занимало достойного места в разряде моих несомненных достоинств, но в тот день я повиновался ей, почти не прекословя. Разумеется, имея в виду не словесный протест, а вынужденное усмирение желаний тела. Я хотел её, как хотел всегда, быть может, даже острее, чем раньше, но сейчас от Ланы исходила какая-то властная аура разделения.