– Вот это да-а!
– удивлённо протянул Оми. Кажется, Ая оказался прав: здесь действительно находилась секретная лаборатория, и по завершении эксперимента все следы были уничтожены.

– Пойдём отсюда, - вдруг сказал Мики, - мне здесь не по себе... Мы ведь собирались в лес?

Оми, улыбнувшись, кивнул, и они тут же вернулись обратно на дорогу. Несомненно, Мики сказал далеко не всё. Вероятно, с этим зданием у него связаны какие-то личные воспоминания. Но Вайсс уже узнал то, что было нужно, дальше выспрашивать чужие тайны не имело смысла. Начиная с первого дня знакомства, Оми не раз признавался себе в том, что его тёплая и искренняя симпатия к музыканту вполне сравнима с чувством, которое он испытывал к своим товарищам по команде. Мики был очень чутким человеком, в его характере чувствовалась сила одарённой натуры - столь гибкая и глубокая, что если смотреть поверхностно, её можно было бы принять за слабость. Только Оми за свою недолгую, но наполненную печальными событиями жизнь, успел уже достаточно изучить людей. Поэтому он безошибочно угадал в Мики за ровной доброжелательностью преданное и горячее сердце, а за гибкостью в поведении - непоколебимую верность собственным идеалам. Оми слишком хорошо понимал его, и оттого симпатия к юному гению крепла с каждым днём.

В лесу ребята прекрасно провели время, забираясь на деревья и исследуя неизвестные тропинки, но всё же Оми время от времени замечал, как лицо его друга озаряет выражение светлого и возвышенного вдохновения, словно он слышит внутри себя чарующую музыку, о которой не в силах рассказать кому-то ещё.

В зале кэндо в этот день проходила странная тренировка. Сайондзи, стоя у окна, с недвусмысленной улыбкой, полной сарказма и жалости, наблюдал, как учитель истории теснит Тогу по всем направлениям. Тот отбивался из последних сил, но, стиснув зубы, ещё пытался атаковать и просить о пощаде не намерен. Сайондзи с некоторым удовольствием отметил про себя, что господин Фудзимия на тренировках к нему самому никогда не был так беспощаден.

Наконец Тога споткнулся и упал, не в силах подняться. Учитель всего лишь дышал несколько тяжелее обычного. «Словно из железа выкован!» - с восхищением подумал Сайондзи. Оставив синай, господин Фудзимия подал Тоге руку, помогая встать.

– Кажется, я несколько увлёкся. Но вы сами виноваты: следовало сказать, что пора прекратить тренировку. У нас же не боевая схватка!

– Он бы ни за что этого не сделал, - усмехнулся Сайондзи.

– Ты бы тоже, - огрызнулся Тога, бросив на друга сердитый взгляд.

– К счастью, у нас никогда до этого не доходило.

Чувствуя, что перепалка грозит обернуться ссорой, учитель миролюбиво заметил:

– Кёити, будьте добры, сделайте чаю. Сегодня я больше ни с кем не буду драться: вы оба так хороши, что даже мой тренированный организм не выдерживает такого напора.

Капитан клуба кэндо поклонился сэнсэю и ушёл за перегородку готовить чай. Ая присел на татами рядом с Тогой.

– Вы просто великолепны, господин Фудзимия!
– сказал тот, обратив к учителю восхищённый взгляд.
– И так спокойны во время боя, словно проходили подготовку в каком-нибудь монастыре!

В прищуренных глазах мастера сверкнула искра: хотя лицо Тоги выражало только простодушный восторг, Ая всё-таки явно не поверил в совпадение.

– Да, вы верно угадали, я одно время тренировался в монастыре, - негромко заметил он, глядя юноше прямо в глаза.
– Но не считаю, что настоящему воину пристало хвастать такими вещами.

Тога почтительно поклонился:

– Будьте спокойны, я не имею привычки делиться тем, что узнал случайно.

Бросив быстрый взгляд за перегородку, где Сайондзи неумело гремел чашками, Ая вдруг сказал:

– Знаете, Тога, я сейчас чувствую себя виноватым: мне не следовало во время боя быть таким самоуверенным. Позвольте размять вам спину?

Услышав это, Тога, ошарашено распахнув глаза, остановил на лице учителя непонимающий взгляд, покраснел, побледнел и смущённо пробормотал:

– Не хочу доставлять вам неудобство...

Но, по всей видимости, за этим предложением не скрывалось никакого тайного смысла, лишь обычная забота, поскольку господин Фудзимия даже не повёл бровью в ответ на его растерянность, только серьёзно сказал:

– Мне так будет спокойнее. Повернитесь.

Тога покорно принял нужную позу. Его настойчивый отказ мог бы быть воспринят как ребячество, или, ещё чего доброго, господин Фудзимия догадался бы, что нравится ему. Лучше не спорить! Но как приятно чувствовать на своих плечах его жёсткие руки! Их ловкость и уверенность не оставляют сомнений в том, что этот человек не раз оказывал первую помощь, вправлял вывихи и, возможно, даже держал в руках боевую катану! На него действительно хочется быть похожим! Но вместе с восхищением силой духа мастера, сэнсэя, сердце Тоги захлестнули чувства несколько иного свойства. Закрыв глаза, он плыл в тёплых водах блаженства, радуясь, что учитель сейчас не может видеть его лицо.