Нэмуро сидел за большим столом и увлечённо чертил на экране ноутбука какие-то графики. Обычно в этой комнате проводились опыты, но сейчас все пробирки, реторты и реактивы были аккуратно убраны в застеклённые шкафы, на столе остались только небольшой букет красных роз, рабочий ноутбук профессора и несколько учебников, по которым Мамия делал задания.

– Готово, Содзи! Я закончил, - Мальчик удовлетворённо прищёлкнул языком, глядя на аккуратно выполненные в тетради упражнения.

– Можешь отдыхать, на сегодня достаточно, - ответил Нэмуро, не отрываясь от своего занятия. Ученик посмотрел на него долгим, внимательным взглядом зелёных глаз и негромко заметил:

– Ты меня жалеешь.

Нэмуро, наконец, оторвал взгляд от экрана и с усмешкой поманил к себе ученика.

– Ничуть. Я - очень строгий учитель. К тому же, в обычной школе такого не задают, ты и так опережаешь своих ровесников года на два, а в некоторых вопросах даже больше.

Рассмеявшись, Мамия придвинул свой стул ближе к наставнику и, склонившись к его плечу, довольно промурлыкал:

– Ты самый лучший! Я очень рад, что теперь мы живём в одном доме. Помню, как раньше, когда ты просто приходил к нам в гости, я очень скучал по тебе и страшно завидовал Токико, ведь с ней вы могли видеться ещё и на работе. А она тогда сердилась, говорила, что я ничего не понимаю!

Нэмуро почувствовал, как при этих словах сердце его забилось часто и взволнованно. Тогда он очень много думал о Токико и всё равно практически ничего о ней не знал. Впрочем, и Мамию он тогда представлял себе совершенно иначе. Но как бы сильно не изменилась реальность, тени прошлого преследуют его до сих пор: иллюзии ушли из жизни, но не из сердца. И сложно сказать, затянется ли когда-нибудь эта рана?..

– А ты помнишь, как выглядела моя лаборатория в Академии?
– бесстрастным голосом, стараясь не показать охватившего его волнения, спросил учёный. Мамия покачал головой:

– Нет. Ты так и не успел мне её показать: Токико обещала взять меня с собой на работу, но потом мне стало хуже, а после мы вообще оттуда уехали. Только когда ты рассказывал, что здание это - старое и красивое, я всегда представлял высокие потолки и галереи с колоннами, много разных кабинетов... В холле обязательно должны были висеть фотографии лучших выпускников, а лаборатория должна находиться внизу, в подземных этажах. Совсем, как у нас здесь! И знаешь, однажды я даже нафантазировал там большой аквариум, в котором сухие розы становились живыми и по твоему желанию меняли цвет... Но это же глупости, верно? Так не бывает!

– Не бывает. Поэтому я бы лучше нафантазировал там рояль и красивую мелодию в лунном свете, - тихо проронил Нэмуро. Тронув руку мальчика, он легонько пожал его пальцы - жест по-братски тёплый, сердечный, в котором почти не заметно ни лихорадочного волнения, ни мрачного отчаяния, - и тут же сменил тему, обратив внимание ученика на разноцветные кривые на экране монитора.

– Посмотри сюда. Это уравнения четырёх переменных, все они должны сходиться в одной точке. Данные трёх нам известны, четвёртую надо найти. Что бы ты сделал?

Мамия заёрзал на стуле и увлечённо начал водить тоненьким пальчиком по экрану. Он очень живой - этот мальчик. Не такой красивый, как тот, иллюзорный, который действительно выращивал розы в подземелье Мемориального Зала, - зато настоящий. Весёлый, непоседливый, как все мальчишки его возраста, у него озорные веснушки и вечно взлохмаченные тёмные волосы. А ещё - горячее сердце, которое по-настоящему, а не в фантазиях, привязано к нему - Содзи Нэмуро. Потому он любит «этого» Мамию, и чувство его становится сильнее с каждым днём... вместе с надеждой на то, что когда-нибудь окончательно удастся забыть «того».

– Я бы наложил все кривые друг на друга и по закономерностям достроил бы недостающую, - наконец, сказал ученик. Нэмуро вернулся в реальность.

– Молодец, я тоже об этом подумал, - одобрительно сказал он, сменив картинку на мониторе. Мальчик восхищённо присвистнул:

– Ух ты, какая красота! Словно четыре цветка сплетены в общий рисунок! Только вот здесь, в этом месте как-то неправильно... Как будто у розы не хватает лепестков.

Учёный медленно перевёл взгляд с экрана монитора на букет красных роз, стоящий тут же, на столе, потом на улыбающееся лицо ученика и произнёс:

– Ты гений, Мамия. Цветы! Как же я сразу об этом не подумал?

В день католического Рождества профессор Нэмуро с утра куда-то уехал, оставив домашним записку о том, чтобы к ужину его не ждали. Такие отлучки были вполне в его характере, и потому Токико не особенно волновалась. День прошёл весело: с утра они вместе с Мамией наряжали ёлку, упаковывали подарки и готовили украшения для праздничного стола. А после обеда, уложив брата отдыхать, Токико отправилась за покупками.