– Удивительный человек наш профессор, правда?

Пьеса называлась «Солнечный сад», авторство не было подписано. Откинув крышку инструмента, Токико устроила перед глазами листок с нотами и нажала на клавиши. Лёгкая и приятная, словно бы впрямь похожая на солнечный свет, мелодия залила пространство дома. Мамия слушал восхищённо, широко распахнутыми глазами следя за тем, как порхают по клавишам руки сестры, а затем, когда смолк последний звук, сказал непонятную фразу: «Действительно, аквариум - это полная ерунда! Пусть лучше будет рояль!»

Сейчас ночь. Рождество. За окном тихо падает снег. Мамия уже спит в своей комнате, а Содзи всё ещё нет, и Токико начинает волноваться. Чтобы не поддаваться пустым страхам, женщина вновь садится за пианино и начинает играть «Солнечный сад». Она знает, что музыка способна даже исцелить разбитое сердце, не то, что отогнать тревогу, и потому играет эту чудесную, светлую, спокойную мелодию, которая кажется сейчас очень правильной. Токико представляется, как где-то далеко, в большом сводчатом зале, залитом лунным светом, сидит за старинным роялем неведомый музыкант и, играя ту же мелодию, думает о том же самом человеке, к которому сейчас устремлены все её мысли. Этот музыкант желает ему счастья, и она сама сделала бы всё возможное, чтобы сделать счастливым того, кого любит, - Содзи Нэмуро...

Дверь отворилась почти неслышно, однако молодая женщина тут же обернулась, прекратив играть, и испуганно бросилась навстречу: на одежде профессора она заметила кровь.

– Что случилось? С вами всё в порядке?

Его голос буднично спокоен, однако в знакомых интонациях есть что-то новое - неуловимое, но заставляющее сердце трепетать:

– Простите, я немного задержался: сопровождал одного человека в больницу. Это не моя кровь.

Токико... Она переживала за него! Ждала, волновалась и играла «Солнечный сад», неизвестно каким образом узнав эту мелодию. Пока он блуждал по улицам далёкого Нью-Йорка, торопливо сверяя местность со своими расчётами и боясь не успеть вовремя; пока отыскивал в толпе суетливых прохожих благородные черты этого странного убийцы; бежал на помощь, вызывал «скорую» и сопровождал в больницу... Всё это время она ждала его и думала только о нём!

Сняв испачканное пальто, Содзи Нэмуро неторопливо пригладил рукой растрепавшиеся волосы и, улыбнувшись очень светло и ясно, сказал:

– Если музыка заставляет нас совершать безумные поступки, то сегодня я должен сказать, что люблю вас, Токико. И прошу вашей руки.

В огромных, искренних глазах молодой женщины застыло счастливое удивление. Несколько секунд она восхищённо смотрела на него, а затем тихо произнесла:

– Тогда, чтобы нас больше ничто не разделяло, вы должны простить меня за тот поцелуй с Отори Акио. Раньше вы казались мне очень холодным человеком, неспособным на сильные чувства, и весь этот спектакль был разыгран только ради того, чтобы вызвать в вашем сердце... хоть что-то уже вызвать, наконец! Простите, я была так нетерпелива!

– А я раньше был не просто слеп, но и глуп, - покачав головой, сказал Нэмуро.
– Скольких ошибок удалось бы избежать, если бы вы знали! Простим друг друга вместе?

– Во имя музыки?

– Во имя музыки.

...А сад заносило белым снегом, и мир окутывала тихая рождественская ночь.

...Когда-то Ая уже видел этот сон: залитая солнцем лужайка, впереди - неохватная даль с синеющими на горизонте пиками гор. Здесь стоит их видавший виды цветочный фургончик, и друзья смеются, мечтая о том, чтобы, продавая цветы, колесить по миру. «Ая-кун, а ты с нами поедешь?
– звучит в ушах весёлый голос Оми.
– Поехали с нами, Ая-кун!» Падает снег. Боль в боку разрастается, пульсирует, сознание мутится, ноги слабеют. Не в силах идти дальше, Ая опускается прямо на мокрый асфальт у почтового ящика и шепчет: «Да... конечно... Кэн... Ёдзи... Оми... поедем... вместе...» В стремительно распадающемся на части пространстве он ещё успевает различить лицо склонившегося над ним прохожего - молодого человека с розовыми волосами и острым, пристальным взглядом вишнёвых глаз, - а потом чёрные крылья Ангела Смерти приносят с собой вечную ночь...

* * * * *

– Господин Мамору, вам бандероль.

– Спасибо, Рекс. Но вы точно уверены, что мне? Здесь ничего не написано.

Секретарша улыбается, наливая в его чашку ароматный чай: конец рабочего дня давно позади, а шеф снова задержался в своём кабинете за делами.

– Посыльный из Академии Отори просил вручить это Оми. Я дожидалась окончания рабочего дня, чтобы отдать вам пакет.