Повисла минутная пауза. Мы с Логаном обменялись бессмысленными взглядами. Муж явно пребывал в шоке.

– Беременна… от тебя? – кое-как выдавил из себя Карлос.

Шмидт посмотрел на него угнетающим взглядом, и Пена, зажав рот рукой, произнес:

– Прости. Глупый вопрос, – добавил он шёпотом.

Кендалл встал и подошёл к окну. Он недолго стоял, созерцая светлую голубизну неба, затем повернулся и слабо, вымученно улыбнулся.

– И… – начал Хендерсон, подойдя к другу, – что собираешься делать?

– А ты бы что сделал на моём месте?

Логан нахмурился и неуверенно посмотрел на меня. Я удивленно вскинула брови, и Логан, повернув голову к собеседнику, спросил:

– Я? Ты о чём?

Кендалл махнул рукой. Он сел на диван рядом с Джеймсом, и тот, положив руку ему на плечо, произнес:

– Тебе нельзя её бросать.

– Я и не собирался! – резко ответил Шмидт.

– Тихо, тихо. Я и не говорил, что ты собирался.

Все вновь замолчали.

– Как долго? – спросила я.

– М? – Кендалл поднял голову и посмотрел на меня каким-то затуманенным взглядом.

– Говорю, сколько она уже беременна?

– А, не знаю. Недели три, может…

Я поджала губы. Стало почему-то обидно, что я узнаю о беременности подруги не от неё, а от её парня. Складывается ощущение, что я не такая уж и хорошая подруга…

– Вы поженитесь? – спросил вдруг Хендерсон.

– Да не знаю я! Я ещё ничего не решил, ясно?!

Кендалл ушёл из студии, яростно захлопнув за собой дверь. Логан дёрнулся в сторону, чтобы пойти за другом, но я положила руку ему на грудь и сказала:

– Давай я.

– Уверена?

Я кивнула. Муж пожал плечами и вздохнул. Я вышла из студии вслед за Кендаллом и стала думать, куда он мог пойти. На ум, как назло, ничего не шло. В конце концов через несколько минут безрезультатных поисков я нашла парня в одном из коридоров. Он сидел на подоконнике, закинув ноги на стену и смотрел в окно. Я негромко прокашлялась, заставляя обратить на себя внимание, и Кендалл посмотрел на меня.

– Можно присяду?

Он молча подвинулся, и я села рядом.

– Я знаю, что тебе нужно время на раздумья, но лучше же будет, если кто-то тебе поможет, да?

– Наверное…

Я поджала губы и опустила глаза.

– Любишь её?

– Ты ещё спрашиваешь? Мэдисон, я люблю её больше жизни…

– Тогда и нет ничего страшного в ребёнке, – произнесла я. – Дети – это плоды любви. Я знаю, что многие боятся ответственности…

– Мне двадцать два, – прервал меня он. – Вся жизнь впереди, понимаешь, Мэдисон? Вся жизнь. А ребёнок… С ребёнком ты сразу становишься таким взрослым, и молодость куда-то уходит…

– Ты прав, Кендалл. Но когда же тогда взрослеть?

Он пожал плечами.

– Вот и я не знаю. Джулия что говорит насчёт этого?

– Что она может сказать? – вздохнул Шмидт. – Плакала, конечно… Она была в таком отчаянии, что даже предлагала аборт сделать…

– Аборт? Но ты же её отговорил?

– Конечно, отговорил. Просто она переживает сильно… Вот и ляпнула, наверно.

– Где жить-то будете?

– У меня, – решительно ответил он.

– А жениться не собираетесь?

– Ой, не знаю, Мэдисон… Не знаю. Посмотрим ещё. Такие решения за одну секунду не принимаются.

– Ты подумай. – Я похлопала его по плечу и слезла с подоконника.

Шмидт улыбнулся и еле заметно кивнул. Я медленно пошла обратно к студии; почему-то не хотелось оставлять его тут одного. Когда я отошла на приличное расстояние, услышала неторопливый голос Кендалла, говорящего будто сам с собой:

– Всё будет хорошо.

В перерыве между съёмками я направилась в кафе “В гостях у Джона” для того, чтобы встретиться с Джулией. На самом деле для встречи нам мог служить любой другой день, но из-за моей постоянной занятости пришлось назначить встречу именно на обеденный перерыв.

Когда я появилась в кафе, подруга уже сидела за столиком и нервно теребила бумажную салфетку в руках. Я мигом подлетела к столику и, приветливо улыбнувшись, произнесла:

– Привет. Дико извиняюсь за то, что заставила себя ждать.

– Ничего страшного. Я сама только недавно пришла.

Я положила зонтик на стол (была осень, поэтому погода отнюдь не всегда радовала нас солнечными днями) и, развязав шёлковый шарфик, который красиво обвязывал мою шею, села за стол.

– Сделаете заказ? – с лёгкой улыбкой поинтересовался официант приятной наружности и, щёлкнув шариковой ручкой, приготовился записывать.