Мистер Паккет засмеялся, а я лишь недовольно поджал губы.

— Хочешь кушать?

— Нет, — мотнула головой девушка.

— Может, чаю?

— Слава богу, я в состоянии сама себя обслужить. И, честно говоря, мне стало бы намного легче, если бы эту ночь весь дом был полностью в моём распоряжении.

Мы с мистером Паккетом переглянулись, и он спросил:

— Уверена?

— Абсолютно.

— Ну, раз так…

Мы поднялись с кресел и ушли в коридор. Паккет даже не проводила нас: она поднялась к себе в спальню, и слышно было, как хлопнула дверь.

— До встречи, — попрощался отец жены.

— До свидания!

Я сел в “Карму” и завел мотор. Проводив взглядом удаляющийся силуэт мужчины, я надавил на газ, и моя машина помчалась мимо высоких пальм и освещенных слабым светом улиц.

Между тем жизнь начала возвращаться в прежнее русло: мы с парнями работали и писали песни дни напролет, Кендалл больше не хотел оставлять группу… И — раз уж речь зашла о Кендалле — он сделал Джулии предложение руки и сердца. Та была на седьмом небе от восторга и радости. Молодожёны назначили свадьбу на двадцатые числа июля — к тому времени молодая мама уже родит и успеет оправиться. Я однажды спросил Шмидта, не считает ли он, что слишком торопится. На что друг ответил: “А чего тянуть?”

На прошлой неделе Мэдисон и мистер Паккет похоронили своего близкого человека, и жена ходила угрюмая все эти дни. Но совсем скоро она начала поправляться, забывать о трагедии, и к её лицу вернулся здоровый оттенок. В общем, жили мы как обычно, и вроде всё было хорошо, пока Джеймс не решил нас поближе познакомить со своей подружкой…

Да, мы все знали Генри, однако близко с ней общался только Маслоу. И вот, пригласив всю нашу небольшую компанию в ресторан (дома остались только Кендалл и Джулия), Джеймс начал подробно рассказывать о Генриетте. Девушка сидела рядом с ним, легкомысленно хлопая глазками, и иногда то поправляла, то прерывала своего парня. Я быстро заскучал и, приблизившись к Паккет, тихо спросил её на ухо: — Может, выйдем?

— С огромным удовольствием соглашусь, — прошептала она на ухо мне.

— Мы на пару минут, — встав со стула, сказал я и подтолкнул жену.

Она вылезла из-за стола, и мы оказались на улице, сзади ресторана.

— Надоело уже, — призналась Мэд, усаживаясь на огромный мусорный бак. — Как будто нам есть дело до того, кто такая эта Генри.

Я согласно кивнул и достал из кармана пиджака пачку сигарет.

— Эй, отдай.— Паккет отобрала пачку и кинула куда-то себе за спину. — Я не хочу, чтобы у… тебя были дети-инвалиды.

— Мэдисон, — вздохнул я. — Ты же знаешь, что я бросаю…

— Те, кто бросает, не курят.

— Ну по одной в неделю-то можно?

— Даже по одной в месяц нельзя.

Я сел рядом с ней и уставился на небо.

— Не нравится мне эта Генри, — сказала Мэд. — Какая-то она ненастоящая!

— Ты во всех девушках Джеймса будешь видеть какую-нибудь фальшь?

— Нет. Софи и вправду оказалась предателем, а насчёт Генриетты я пока сомневаюсь.

— Маслоу просто не везёт с бабами, — подытожил я. — Красивые, может, попадаются, но с мозгами у них не всё в порядке.

— И вообще, — продолжила обсуждение девушка, — единственной хорошей подружкой для него была Джессика. Только вот судьба распорядилась иначе…

— Ох, Мэдисон… Это был просто несчастный случай.

Повисла пауза.

— И долго мы тут будем сидеть? — поинтересовалась Мэдисон.

— Не знаю. До тех пор, пока Джеймс не выговорится.

— Ладно, посидим минут пять и вернёмся.

Мы с Паккет одновременно повернули головы друг на друга. Она улыбнулась, я тоже. Потом девушка опустила глаза и как-то ненавязчиво, но и в то же время уверенно и смело приблизилась и поцеловала меня в губы. Я удивился, но, преодолев своё изумление, обнял её одной рукой за талию и ответил на поцелуй.

Чёрт возьми, кажется, меня никто никогда так не целовал!

Через некоторое время она первой отстранилась и, взглянув на меня, усмехнулась.

— У тебя помада осталась на губах. Я сейчас…

Она аккуратно принялась вытирать мои губы. Я смотрел на неё и молчал, но потом что-то будто подтолкнуло меня вперёд, и я снова накрыл губы жены своими.

— Мэдисон, — прошептал я, почти не разлучая наших губ.

— Да, Логан?

— Я не знаю… Обстановка, конечно, не самая романтичная… И, может, это прозвучит глупо… Но давай начнем всё сначала? Только на этот раз по-настоящему… Не ради пиара.

— Зачем? — осведомилась она, часто дыша и обжигая свои дыханием мои губы. — Чтоб ты поматросил и бросил?..

— Нет… С чего бы тебе в голову пришла такая мысль?

— Да ты же бабник, Логан. За всё время, пока мы знакомы… сколько ты уже сменил подружек?

Я умолк, поняв, что она права, и на мгновение растерялся.

— Ради тебя, Мэдисон, я готов измениться, — шёпотом пообещал я, прижимая её к себе. — О, Мэдисон, я на многое готов ради тебя, потому что я так сильно люблю тебя… Мэдисон, я так сильно люблю тебя! Я готов измениться…