Я проводила его до двери, на прощание он пожелал спокойной ночи и тут же спустился вниз. Мне было бесконечно приятно осознавать, что этот замечательный человек не покинул меня в трудную минуту. Так и не допив свой чай, я выключила телевизор и пошла к себе в комнату, где долго смотрела в потолок. Одиночество то и делало, что пожирало меня…

Этим утром я проснулась не в духе, потому что все еще вспоминала вчерашний разговор со Степаном Федоровичем. Вадим плох?! Да неужели. Трудно поверить в то, что после всего содеянного он хотя бы раскаивается. При все желании я не могла не думать о нем, потому что все еще была влюблена в этого негодяя…А как назвать его иначе?

Так или иначе, жизнь продолжалась. Я нехотя поднялась с постели и пошла умываться, а после чистила зубы и разглядывала свою физиономию в зеркало. Мой внешний вид все еще оставлял желать лучшего. Едва ли какой-то наряд смог бы залечить мои душевные раны.

Мысль о том, что отец до сих пор в больнице не давала мне покоя даже несмотря на то, что сейчас с ним было все в порядке. Этого бы не случилось, если бы я не заявилась рано утром в таком ужасном состоянии. Я продолжала обвинять себя во всех грехах, может Вадим был прав, я и в самом деле неудачница, раз уж на меня одновременно сваливаются все беды. И как при таком состоянии не упадет самооценка? В такие моменты, мягко говоря, чувствуешь себя неловко.

После привычных утренних процедур, я пришла в себя только после чашки свежезаваренного чая с лимоном. Чтобы не появляться на глазах у отца в плохом настроении, я все же собралась с силами и мыслями, а затем тут же умчалась в больницу. Добрый и пронзительный взгляд отца в буквальном смысле заставлял меня растаять. Так и сейчас, увидев его, я забыла о всех проблемах и тягостях.

— «Привет, папочка!» — сказала я.

— «Привет, моя хорошая. Если бы ты знала, как мне надоели эти больничные стены…» — грустно произнес отец.

— «Я все понимаю, пап, ты все время крутился, ходил гулять и не привык лежать целыми днями, но нужно терпеть, слышишь? Это для твоего же блага».

— «Гулять…? Хах, точно! Нам нужно с тобой прогуляться!» — воскликнул он.

— «А разве доктор разрешал тебе?».

— «Разве для этого нужно разрешение? Он сказал, что мне нужен покой, правильное питание и полнейшее спокойствие, но прогулку на свежем воздухе никто не отменял!».

— «Может, я схожу к нему и спрошу об этом?».

— «Нет-нет, не нужно. Сейчас же обход, так что скоро он сам зайдет к нам в палату» — ответил отец.

— «Понятно. А где Александр Анатольевич?».

— «Не знаю, куда-то вышел. Ну что, готова идти в центр занятости? Собралась с силами?».

— «Еще бы! Без работы жизнь будет казаться не сахаром, так что…».

— «Это точно. Эх, надеюсь, что тебе предложат стоящую работу. Негоже, чтобы моя дочь убирала в чужих домах» — ворчливо ответил отец.

— «Пап…».

— «Ладно, ладно, молчу. А во сколько тебе нужно там быть?».

— «В 14:00, а сейчас только половина десятого, поэтому у нас как минимум полтора часа, потом предстоит долгий путь».

После этих слов в палату зашел доктор, а вслед за ним к своей кровати проскочил Александр Анатольевич. Сначала доктор побеседовал с ним, а после подошел к кровати отца.

— «Как самочувствие, Иван Андреевич?» — спросил он.

— «Превосходно себя чувствую, так что, вы меня выписываете?» — с насмешкой спросил отец.

— «Раз уж шутите, то и вправду идете на поправку!».

— «Скажите, доктор, а отцу можно гулять на территории больницы?» — спросила я.

— «Не можно, а нужно! Кстати, в этом виноват я, нужно было сказать об этом еще вчера. Только гуляйте не больше тридцати минут, на улице очень душно. Это может плохо сказаться на вашем состоянии, Иван Андреевич» — ответил он.

— «А когда я могу прогуляться?» — перебил отец.

— «Да хоть сейчас! Завтрак у вас прошел, так что можете идти. К тому же с вами Варя, будет еще лучше! Ладно, мне нужно бежать дальше, больные не могут ждать! Всего доброго, Варя!» — воскликнул он, а затем поспешил удалиться.

После этой радостной вести, мы тут же вышли из палаты, медленно направились к лестнице и спустились вниз. Отец вышел на улицу вперед меня, вдохнул глоток свежего воздуха, и казалось, его глаза засияли еще ярче.

— «Ох, красота какая! Кажется, что лет сто не был на улице! Пройдемся?» — спросил он.

— «Конечно, идем! Только не будет долго расхаживать, лучше подольше посидим на свежем воздухе».

Мы сделали небольшой круг вокруг больницы, прогулялись по больничной роще, а потом сели на скамейку и стали болтать. Через какое-то время на улицу вышел Александр Анатольевич, ему стало скучно лежать в палате. Он взял с собой шахматы, поэтому между ним и отцом в очередной раз развернулось состязание. Спустя час я еле уговорила их вернуться в палату, они увлеклись игрой как дети, казалось, ничто не могло их остановить.