— Инье кен’ма ойалэхоссе ла кэ реста, ай ла кэ хилья’лэ илкусимен? (эльф. «Даже бесконечная армия бесполезна, если не может последовать за тобой повсюду, верно?») - услышала королева. Говорившая — длинноволосая сильфида в кружевном белом платье, смотревшемся на поле боя так же глупо, как и узкое темно-зеленое платье Са’оре — приземлилась на землю в десяти шагах от королевы. Чуть поодаль можно было заметить еще нескольких фей.

— Ла лимбэнэ уйуг’менег элдали, ман ла кэ нангвэ мине хвинис (эльф. «Ничуть не более, чем двенадцать тысяч эльфов, неспособных справиться с одной слабой женщиной»), - отозвалась Са’оре, которая уже почувствовала приближение двух больших отрядов эльфов. При таком раскладе у Королевы Мертвых было два выбора — каждые тринадцать секунд вызывать как можно более могучего скелета и положиться на силу Гвардии Немертвых или сосредоточится на битве с феями, просто проигнорировав остальных противников. Са’оре склонялась к первому варианту, когда почувствовала кое-что еще — ауру сильфиды.

Королева уже несколько десятилетий не чувствовала аур других магов Созидания, которые были бы хотя бы немного заметны на фоне ее собственной. И уже четыреста лет ей не встречался кто-то, кто был в одной лиге с ней. Их всегда было таких только двое — она и ее сестра. Глубокая, как бездонное море, насыщенная, почти тяжелая аура Са’оре и непроницаемая, как стальная стена, аура сестры. И вот перед ней возникла эта эльфийка — обыкновенная фея, аура которой была на том же уровне. Это была одна из аур-«фонарей» — тех, которые были заметны издалека, а вблизи от источника буквально ослепляли. Впрочем, когда первый восторг прошел, Са’оре испытала разочарование — даже вблизи аура сильфиды достигала лишь трех четвертей мощности ауры Королевы Мертвых.

«Onaze hend… - с ностальгической усмешкой подумала Са’оре.
– Itiz seim reitchio oforsiz zet vihed vizsiste… Siste vud probebli hevdan samsin laik…» (этерем. «С другой стороны… Это ведь то же самое соотношение сил, которое было у нас с сестрой… Сестра бы, наверное, сделала на моем месте как то так…»)

Она жестом приказала скелетам-гвардейцам вернуться под землю — не было смысла рисковать ими, коль скоро она собралась сражаться сама.

— Кар’сина, селли, - обратилась Королева Мертвых к сильфиде.
– Лэ лимбэти ла туэлемма, энтавэ ла айста’дили макуэт’реста. (эльф. «Давай, девочка… Ты немного не дотягиваешь до меня, так что я не против, если твои друзья тебе помогут.»)

— Лэ лала’инье? (эльф. «Ты что, издеваешься?») - возмутилась фея.

— Манан ла. Ай лэ кар’тьяльелилта илкуэн — орнэкуэни а ремма — тьярвэ махта’инье, лэ йалумэ кэ мента-инье эстадтен… (эльф. «Нет, почему же. Если ты затеяла весь этот цирк с друидами и приманками только чтобы сразиться со мной, могла просто послать мне письмо с вы…»)

— Ла верья-куэт канад менег элдали дагнир тьяльелилта! (эльф. «Не смей называть гибель четырех тысяч эльфов цирком!») - воскликнула сильфида.

— Фирэи иллумэ йеста’тьярвэ ми эльэ дагнир (эльф. «Смертные так любят придавать своим смертям какой-то смысл»), - усмехнулась королева. Она взмахнула рукой и появившийся из ниоткуда дротик полетел в сильфиду. Та подпрыгнула и повиснув в воздухе, выпустила шар волшебного пламени, который, врезавшись в Са’оре, сбил ее с ног. За первым снарядом последовал второй, а затем и третий. Королева летела кувырком после каждого удара, но стоило сильфиде остановиться, чтобы перевести дух, Са’оре сразу же поднялась на ноги.

— Ма сина? Лэ эстел кар’инье хвин? (эльф. «И что? Надеешься, что у меня голова закружится?»)

Лучники осыпали королеву стрелами, но та лишь отмахнулась от них, как от назойливых мух. Волшебное пламя фей тоже не причинило Са’оре вреда — хотя «ветреный огонь» сильфиды мог сбить ее с ног, а «пыльное пламя» дриады — временно ослепить, это не могло удержать королеву надолго, а «холодный огонь» наяды вовсе не оказывал на нее никакого воздействия, хотя обычного человека он мог превратить в ледышку.

— Бронвэпилин! (эльф. «Продолжайте стрелять!») - скомандовала сильфида, опускаясь на землю, в то время, как ее соратницы продолжали парить в воздухе. Она коснулась рукой земли и зашептала слова заклинания: — Манен менег оми ран, манен менег тумби эстад, манен менег норси телкнота… Ми тара ро…

Костяная рука, появившаяся из земли, схватила сильфиду за ногу и отбросила ее в сторону, прерывая заклинание. Посмотрев в небо, фея увидела, что дриада Тенвен перестала обстреливать некромантку и судорожно трет рукой глаза — судя по всему, выстрелы остальных фей и лучников не причиняли темной колдунье особенного беспокойства, потому она смогла вовремя обратить внимание на готовящуюся атаку сильфиды.

— Тенвен, манен лэ? (эльф. «Тенвен, в чем дело?») - спросила сильфида, подлетая к дриаде.

— Сэ пилин инье эт нолвэкуэттимма… - пожаловалась Тенвен.
– Ми хени… (эльф. «Она выстрелила в меня моим заклинанием… И прямо в глаза…»)

Волшебное пламя дриад, известное как «пыльное пламя» и «песчаный шар» представляло из себя снаряд летящий на высокой скорости магической энергии, который при попадании в цель взрывался и разбрасывал в воздухе мелкие частицы песка.

— Сэ налта лэ нолвэкуэтта? (эльф. «Она отразила твое заклинание?») - переспросила Мелодия.

— Лю. Инье йеста’кар сайрина велкамма, нан сэ кар-сина минья. (эльф. «Нет. Я обиралась выстрелить своим волшебным пламенем, но она первая выстрелила им же.»)

— Сэ кэ йухта’дриад нолвэ? Лэ ла кэ миста? (эльф. « Она смогла использовать магию дриад? Ты точно не ошиблась?»)

— Танкавэ лю!
– воскликнула Тенвен.
– Сина ни нолвэкуэттимма! (эльф. «Конечно нет! Это же мое заклинание!»)

— Инье теркен, най кенда… Илкуэн! (эльф. «Ладно, давай проверим… Все вместе!») Велка у ускуэ, нарэ у туру, калэ у калма… Илу эали нартан, калэ тулья нолвэ… Одогсулэ велка!