Рей осторожно присела на край его койки. В этот момент Бен впервые смог детально рассмотреть ее лицо, весь ее облик. Наконец он заметил короткую стрижку падавана, смертельную бледность юного девичьего лица, оттеняющую мешки под глазами. Она изменилась. Подурнела и похорошела одновременно.

«Ты… выглядишь отвратительно», — сказал он про себя, отлично понимая, что не имеет права говорить этого вслух. Хотя бы потому, что сам сейчас наверняка представлял куда более жалкое зрелище.

— Ты прекрасно знаешь, почему он так поступил. Дело не в его подруге. И не в его амбициях. Просто твой товарищ не выдержал того темпа, который ты задал. Прости, но ты сам настроил его против себя, Бен.

— А другие?

— Они готовы сражаться за тебя, но не за Сноука. Тей убедил их, что может принести свободу ордену.

— Глупец! — прорычал Кайло. — Все они глупцы…

Теперь Верховный лидер раздавит их. Их всех. Как когда-то Дэрриса; как остальных — тех, кто в былые времена отказался подчиниться. А даже если и нет, им придется скрываться от Рэкса, на долгие годы возвратив орден рыцарей Рен в подполье, в катакомбы… нет, не того хотел бы Дарт Вейдер!

Рука Рей взметнулась вверх — казалось, для того, чтобы коснуться его волос. Но лишь несмело повисла в воздухе.

— Дело не только в Тее. Законы Первого Ордена запрещают сострадание к слабым. — Рей знала об этом. Финн успел рассказать ей, как однажды получил нагоняй за то, что поддержал раненого товарища в смоделированном бою*. — Полагаю, что орден Рен придерживается тех же принципов. Твои братья все равно не смогли бы предложить тебе ничего, кроме милосердной смерти. Но тебе надо жить. Я не знаю, почему, однако… Сила распорядилась так. Мы не всегда пониманием ее путей…

— Сила? — Бен готов был рассмеяться, заметив, что Рей говорит точь-в-точь, как его дядя. — Это не Сила, а Люк Скайуокер. Это он пожелал героически умереть, спасая жизнь несчастному, сбившемуся с дороги ученику. Не в первый раз он выдает собственные решения за высший замысел.

— Он говорил, что Сила желала смерти лишь для одного из вас.

— Им должен был стать я.

— Вовсе нет. Случившееся было испытанием для мастера Люка, а не для тебя…

От безысходности Бен скрипнул зубами. Его сердце тяжело ухнуло. Выходит, он не волен даже умереть, когда пожелает. И эта маленькая дрянь еще смеет утверждать, что не держит его за пленника?

— А ты, мусорщица… что можешь предложить мне ты, кроме милостивого выстрела в голову?

Рей поднялась на ноги — это движение было непроизвольным, исполненным единственной цели выгадать несколько секунд, чтобы придумать хоть какой-то ответ.

— Я могу предложить тебе поесть, — наконец сказала она, так и не измыслив ничего лучше. На ее губах прорезалось подобие улыбки. — Твой бульон вот-вот остынет. Пожалуйста, съешь хоть немного…

— Нет! — рявкнул Кайло и отвернулся.

Комментарий к Глава IV

*удовлетворенно* Вот теперь Кайло по-настоящему показывает себя гаденышем.)

* В романе «До пробуждения» Грека Раки в главе, посвященной Финну, упоминается эпизод, где Финн во время тренировочного боя демонстрирует необыкновенные храбрость, находчивость и выносливость. Но, показав себя лучшим бойцом, парень все равно попадает в немилость к капитану Фазме из-за сочувствия к смоделированным противникам-республиканцам и за помощь пострадавшему товарищу.

========== Глава V ==========

Последствия истерики сказались довольно быстро. Вскоре Бен вновь почувствовал себя хуже. У него поднялась температура, которая к вечеру выросла настолько, что Рей, успевшая за минувшие дни набраться кое-какого опыта, тут же угадала, что тут не обойдешься одними кубиками льда.

Бен находился в состоянии пугающего полубеспамятства. Глаза его были открыты, но душа пребывала где-то не здесь, где-то далеко. Казалось, не имея возможности умереть и будучи не в силах продолжать неполноценную жизнь, юноша просто отрешился от всего, перестал бороться, предпочитая просто плыть по течению.

Его самочувствие ухудшалось с поражающей и пугающей стремительностью. Словно постоянно растущий снежный ком.

Его лоб покрылся горячей испариной. Губы то и дело шептали бессвязные и слабо различимые слова. Он бредил.

Рей не отходила от него.

Она и прежде могла ощутить его состояние через их странную ментальную связь. Но так, как сейчас, не было прежде ни разу. Девушка с недоумением и ужасом ощущала невероятную дрожь в собственном теле. Ее голова болела — и болела все сильнее. Узы вдруг сделались какими-то больными, навязчивыми, неуправляемыми, рвущими и режущими ее разум.

Однажды увидав лицо Бена, бесцельно глядящее в одну точку, Рей почувствовала, как леденящий страх резко и со всей силы впивается ей в самое сердце. Это лицо, этот взгляд… это был мертвый взгляд на еще живом лице, искаженный пустотой и неподвижностью. Теперь в этом взгляде уже не было ни страдания, ни ненависти, ни страха — не было вовсе ничего человеческого.

Девушка отпрянула в ужасе. В этот момент она четко поняла то, о чем уже некоторое время догадывалась — в первую очередь, благодаря опять-таки действию Уз, — и отрицала лишь потому, что никак не желала в это поверить. Ведь еще недавно ему было гораздо лучше, он даже пришел в себя… но сейчас Бен уходил, отдалялся. Не его жизнь, нет. Его жизнь была куплена слишком большой ценой, чтобы теперь вот так запросто оборваться; у Силы для всего имеется своя цена. Однако разум покидал его. Выгорал, будто кусок бумаги, небрежно скомканный и подожженный.