Он не мог шевельнуться.

Его взгляд на миг остановился, и во рту вдруг сделалось мучительно сухо. Весь ужас внезапной догадки ударил по голове обухом.

Повисла тишина, сопровождаемая отчаянным гулом крови в висках. Бен старался не замечать того, как в его душе растет паника.

Его молчание само собой послужило ответом. Рей знала, что так будет. С тех пор, как она впервые увидела неутешительные данные сканирования, она проверяла и перепроверяла их снова и снова, тысячу раз. И все же, пока Бен не приходил в себя, у нее еще оставалась последняя надежда — вдруг она ошиблась? Ведь она не профессиональный врач.

Но сейчас от этой последней надежды не осталось ничего.

Проклятье!

Она сжала кулаки, почти полностью прикрытые широкими рукавами сорочки, которые все же были длинноваты для ее рук.

— Что… что со мной? — прошептал, спотыкаясь на каждом слове, раненый.

Девушка опустила глаза и секунду молчала, собираясь с мыслями.

— Яд… — произнесла она затем, не поднимая головы. — Тебе давали яд в замке, ты это помнишь?

Она хотела сказать больше, но не сумела отыскать в себе смелости и лишь больно прикусила язык.

Впрочем, он наверняка и сам все понял. Палач Первого Ордена должен был знать о свойствах яда, которым его пичкали. Уж по крайней мере, больше, чем она, несведущая дуреха, которой потребовалось порядком перелопатить голонет, чтобы разобраться, в чем дело.

Бен немного свел брови, как будто старался что-то вспомнить.

— Сколько… прошло времени? — спросил он, задыхаясь.

Она поняла, о чем речь: сколько времени прошло между его побегом и тем, когда они с Люком его обнаружили.

Он догадывался, что она, вероятнее всего, не сможет ответить ему, и потому задавал свой вопрос преимущественно самому себе.

И все же Рей, немного подумав, ответила:

— Около трех суток.

От такого ответа ему стало тошно. Трое суток.

Ему понадобилось не больше минуты, чтобы произвести в уме тяжкие расчеты. Поначалу он мог продержаться с ядом в крови долго, иной раз больше недели. Но теперь его организм, порядком измотанный, едва ли протянул бы даже пару дней. Это приговор, осознал Бен. Смертный приговор.

— Как?.. — прошептали его губы.

Он смотрел на девушку, не отрываясь.

Рей узнала этот взгляд, этот немой вопрос. Точно так же она сама еще недавно глядела на Люка, когда осознала, что он сделал; и точно так же, в оцепенении ужаса, спросила: «Как?»

Бен понимал, что никак не мог остаться в живых. Уже к тому времени, когда он сумел дозваться Рей, счет шел, вероятно, на минуты. Силы его таяли, и тело почти утратило возможность двигаться. Но он был готов умереть, и не просил ничего другого. Только бежать — подальше от кошмаров Святилища, чтобы сохранить какие-то крохи рассудка. И, быть может, если повезет, увидеть ее в последний раз…

Произошло чудо? Но если и так, то это чудо — не из тех, что вызывают радость и благоговение.

Рей резко отвернулась, почувствовав, что ей вдруг перестало хватать воздуха. Широко открывая и закрывая рот, она схватилась за грудь, сжала ткань сорочки до немоты в пальцах. Жуткий и величественный образ вновь встал перед ее глазами: волна света, поглощающая тело мастера Скайуокера, его широко распахнутые глаза, его губы, до последнего продолжающие улыбаться…

Бен чувствовал ее смятение. Сила, окружающая их обоих, словно скатала их души в один кокон. Он не мог ощутить собственного тела, но понимал чувства этой девчонки, как свои.

Он молчал, неожиданно решив дать ей время, чтобы собраться с духом.

Наконец она вновь поглядела на него.

— Пожалуйста, — глухо взмолилась она. Ее губы и подбородок слегка подрагивали. — Пожалуйста, давай отложим… ты ранен, ты очень слаб. Сейчас не время. Прошу тебя, давай оставим этот разговор. Я все тебе расскажу. Потом. Немного… немного позже.

Она стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу и непроизвольно теребя край ворота сорочки.

Сорочки, почему-то кажущейся знакомой…

— Где ты ее взяла? — сурово спросил он, указав взглядом чуть пониже ее головы.

Рей изумленно оглядела себя, не сразу угадав, что он имеет в виду.

— В твоих вещах.

— Где? — его голос стал ледяным.

— На «Нефритовой сабле».

Что-то в нем настороженно вздрогнуло.

— На «Сабле»?

— Да. Мы сейчас находимся на ее борту.

«На корабле Люка Скайуокера», — кажется, подумали они враз.

— Я хочу знать, что произошло. — В словах Бена было что-то, чему Рей не могла воспротивиться. Какая-то жуткая, непреодолимая справедливость, правомерность.