— Лея, за кого ты меня принимаешь? — с нарочитой сердитостью переспросил он.

Органа мягко улыбнулась.

— За мерзавца и вора, коим ты и являешься.

Пусть она давно простила Лэндо давнее его предательство, в результате которого Хан оказался заключенным почти на год в ловушку из карбонита, — слишком много воды утекло с той поры, чтобы еще хранить обиду, да и сам Лэндо приложил все усилия, чтобы искупить свою вину. Однако даже простив его, Лея так и не позабыла, что он когда-то сделал. И Лэндо отлично знал, что она никогда не выбросит той давней истории из своей памяти.

В иной ситуации Лея, возможно, поостереглась бы доверять ему столь важную тайну, но сейчас был ли у нее выбор?

Лэндо коротко усмехнулся.

— Как мне найти «Саблю»?

Лея на миг опустила голову.

— «Сабля» исчезла на пути из сектора Атравис.

— То есть, ты понятия не имеешь, где она теперь находится?

— К сожалению, да.

— Хорошенькое дельце! — недоуменно фыркнул мужчина. — Предлагаешь мне обыскать всю галактику?

— Я сброшу тебе позывные, которые использовал Люк.

Скорее всего, Рей отключила основной канал связи, чтобы «Саблю» нельзя было выследить из космоса при помощи радаров. Но все же это какая-никакая, а ниточка. Быть может, обитатели шаттла еще не утратили надежду, что Сопротивление выйдет на связь.

— Лея, — глаза Лэндо отразили самые искренние участие и озабоченность. — Прошу тебя, расскажи мне все. Что у вас там творится?..

Окончить ему не дали. Динамик внутренней связи вдруг ожил и сообщил голосом капитана Мейца, что генералу Органе необходимо немедленно подняться в командный центр.

Сглотнув неприятный комок в горле, Лея грустно улыбнулась Лэндо и торопливо проговорила прежде, чем разорвать связь:

— На тебя вся надежда. Помоги моему сыну, не оставляй его.

Выдохнув эти последние тревожные слова, Органа отключила коммуникатор.

***

Ей потребовалось не больше пятнадцати стандартных минут, чтобы полноценно приготовиться к предстоящему зрелищу. Первым же делом Лея отправила Лэндо обещанные позывные. И тут же избавилась от сообщения — на тот случай, если разведка пожелает обыскать ее личные вещи.

Покончив с главным делом, генерал решила привести себя в порядок, переодеться и причесаться. Избавиться от штрихов смятения в своем облике, доведя картину до обычного холодного и строгого совершенства. Последнее, чего ей сейчас хотелось бы — это предстать перед судом командования «Второго дома», словно пойманная преступница. Нет, если уж ей предстоит быть арестованной, и к тому же, на глазах у высших чинов Сопротивления, она, по крайней мере, сохранит достоинство. Она уже знала, что скажет…

Главный командный пункт — именно его принято было иметь в виду, если говорилось просто «командный пункт» без уточнения расположения; эту полукруглую залу с белыми стенами в центре командной башни, окруженную со всех сторон транспаристиловыми панелями, — так вот, это широкое помещение всегда полнилось людьми, а теперь даже в большей степени, чем обычно. Высшие чины, не исключая приезжих представителей военного совета, дожидались появления генерала Органы практически в полном составе, не исключая Джиала Акбара, на редкость взволнованного, если не сказать рассерженного, который стоял возле входа, в первых рядах рядом с самим зачинщиком — майором Клаусом Диггоном.

Когда Лея явилась на обозрение собравшихся, весь ее вид дышал спокойствием. В строгом темно-красном одеянии, как всегда безупречно причесанная, с прямой осанкой; прекрасная настолько, насколько только способна быть прекрасной женщина ее возраста, генерал вошла в залу и, остановившись у входа, бегло оглядела толпу. По лицам присутствующих она старалась угадать их настроение. Однако ей никак не удавалось определить, чего больше на этих лицах — недоумения? разочарования? неверия? осуждения?

Первым к ней ожидаемо обратился Джиал:

— Лея… во имя всех долгих лет нашего знакомства, скажи, что произошло? Я уверен, тут какая-то немыслимая, чудовищная ошибка…

Органа подняла ладонь, прося о возможности вставить слово. Горячая речь адмирала тотчас сошла на нет, и другие голоса, приглушенно звучавшие за спиной Акбара, также стихли, уступая полнейшей тишине, сквозь которую витало немое предупреждение: «Тише, тише, генерал Лея будет говорить. Сейчас она все объяснит…»

— Джиал, я знаю, что подвела всех, а тебя — в первую очередь, — ее голос дрожал, подобно натянутой струне. Она старалась собраться и дышать ровно, хотя это было непросто сделать. Руки ее дрожали, Лея не чувствовала кончиков своих пальцев. Она говорила: — Я не собираюсь отрицать того, что сделала, и не стану искать оправданий своему поступку. Я нарушила военный устав; более того, я нарушила и закон Республики…