Время настало, поняла она — поняла не умом, скорее болезненным чутьем материнского сердца, которому нанесли рану, и уже не в первый раз. Теперь все стало известно окончательно. Какой бы ни была уродливой истина о произошедшем на Мустафаре, эта истина поднялась из тьмы на свет. Генерал смотрела на Клауса Диггона и твердила себе: «Этот человек пытал моего сына. И, кроме того, он искалечил Бена…»

Искалечил. Уж это-то генерал осознала вполне. Бен не погиб благодаря жертве Люка; но если он остался жив — то, выходит, стал калекой?

Изгнанник. Отцеубийца. Преступник, осужденный на смерть. Лишенный своей Силы. Ее сын претерпел уже достаточно ударов, сумеет ли он пережить и этот?

Гневно подрагивающие пальцы женщины сами собой разомкнули кольцо крепления скрытого под одеждой оружия и нашарили кнопку активации. Меч Энакина Скайуокера угрожающе вспыхнул синим светом, обещая возмездие.

Комментарий к Глава VII

Решила поступить, как редиска, и оставить читателей в неведении относительно финала внезапного приключения Леи до следующей недели. Хотя от себя, как мать, хочу прибавить, что я бы на ее месте прикончила бы Диггона, не задумываясь, и оставила кишки висеть на стенке.)))

========== Глава VIII ==========

Лея молчала, полагая — и полагая справедливо, — что слова больше ни к чему. Плазменный клинок, сверкающий чуть выше ее плеча, уже вскинутый наизготовку для прямого колющего — прямо в сердце — удара сам по себе был весьма красноречив. Генерал смотрела не отрываясь прямо в глаза Диггону, напряженно сведя брови с видом глубокой и почти мучительной сосредоточенности. Больше она не скрывала и не думала скрывать своих намерений.

Лезвие сейбера бросало легкий синий отсвет на ее бледное лицо и на белые ее одежды, сообщая облику Леи Органы что-то сверхъестественное. Делая ее похожей на призрак, на гордый, мстительный дух.

— Хотите убить меня? — прямо спросил Диггон.

Разумеется, светящееся жало сейбера, направленное в его сторону, смутило майора и заставило если не испугаться, то во всяком случае немного оробеть. Да и кто бы, право, не смутился на его месте? Предположим, что стремление отомстить было со стороны генерала Органы естественным и, в общем-то, ожидаемым. Но хотя бы тот факт, что она использовала для нападения древнее джедайское оружие, с коим Диггону прежде не доводилось иметь дел даже отдаленно, — сам этот факт, признаться, стал для сотрудника разведки полнейшей неожиданностью и заставил нервничать куда сильнее, нежели в том случае, если бы Лея явилась сюда с обыкновенным бластером.

Однако Диггон довольно быстро взял себя в руки, и к его лицу вскоре возвратилась обычная холодная невозмутимость. Давно известно: самое лучшее, что можно противопоставить необузданной ярости — это железное самообладание. Оттого терпение и контроль над собственными эмоциями являются основным условием выживания при столкновении с умалишенным, желающим вас убить. К тому же, недавнее общение с магистром Рен принесло Диггону довольно ценный жизненный опыт, и теперь майор, по крайней мере, относился к джедайским фокусам без прежнего трепета.

Лея практически не услышала вопроса. В ее мозгу судорожно пульсировали, сменяя друг друга, всего несколько слов, вновь и вновь напоминавшие горестной матери, что этот ублюдок сотворил с ее ребенком: пытал, искалечил, едва не убил…

Эти слова затмевали все прочие мысли; любые искры здравого смысла гасли от столкновения с беспощадной истиной.

Губы генерала разомкнулись, обнажив гневный оскал.

— Вас это не должно удивлять, — наконец, ответила Органа.

— Я и не сказал, что удивлен.

Диггон сложил руки на груди, изображая спокойствие.

«Бессознательная попытка защититься», — отметила Лея. Однако эта нарочитая непринужденность, это показательное бесстрашие только сильнее распаляли ее злобу и стремление отомстить.

Пытал. Искалечил. Едва не убил.

А теперь смеет демонстрировать всем своим видом, что ему наплевать. Что он нисколько не раскаивается в том, что совершил. Имеет наглость утверждать, что Бен сам виноват во всем…

— Я проткну вас насквозь, Клаус, клянусь Силой! Я уничтожу вас, не сходя с этого места…

— Разумеется, — кивнул Диггон. И добавил: — Однако считаю своим долгом предупредить вас, Лея. Вас арестуют, так или иначе. Да вы и сами должны это прекрасно понимать. Вам лишь остается решить, за что именно: за убийство, или же за попытку убийства.

Лея вздрогнула, но лишь сильнее сомкнула хватку вокруг стальной рукояти.

Пытал. Искалечил. Едва не убил.

— Вы полагаете, что меня испугает перспектива ареста? — усмехнулась она.

— До сих пор я полагал, что вы — женщина благоразумная, хотя и бываете подвержены идеалистическим порывам.