– Что в десятом отряде?– короткий взгляд на двух шпионов.

– Капитан Карасу-сама полностью восстановился,– склонили голову его верные слуги.– Лейтенант Карасу-сама и третий офицер Ичимару-сама стали капитанами. Пятый офицер Юмия Сакадзуки-сама повышена до лейтенанта…

«Что за недалекие кретины,– Айзен окинул парочку нечитаемым взглядом.– Они просто пересказывают мне сплетни, и все, что им известно полезного– среди офицеров наметилась серьезная текучка. Первый взвод расформирован, но лишь затем, чтобы Кеншин Карасу продвинул своих людей на ключевые посты. Пусть укрепляет свои позиции, так даже лучше, он будет намного полезнее, когда я до него доберусь».

В это же время, кабинет капитана третьего отряда

– Как дела, Гин?– Карасу развалился в глубоком удобном кресле и окинул взглядом кабинет.– Вижу, ты отлично устроился. Все содрал с моего кабинета.

– Так получилось, что у нас обоих одинаковая тяга к уюту,– ухмыльнулся Ичимару.– Как ваши раны?

Кеншин закончил накладывать барьер против прослушивания– в основе его личная разработка, которая была чуть позже модернизирована кидо-отрядом.

– Я полностью восстановился,– капитан Карасу почесал бинты.– А это– так, для отвода глаз. Рассказывай, что ты видел той ночью.

Гин не стал зацикливаться на подробностях схватки своего капитана с Вайзардами, он рассказал о том, как Айзен пытался убить Юки, как Тоусен покусился на жизнь Кеншина, как оба обломались, как Айзен добил своего подопечного и сбежал.

– А потом на меня наткнулись его шавки,– продолжил Ичимару.– Я специально снял заклятие невидимости, когда Айзен ушел, и зарубил их всех. Пусть очкарик подергается.

– И как тебе плащ Урахары?

– Отличная работа,– Гин прищурился, вдыхая аромат цветущей хурмы– с утра капитан третьего отряда распорядился высадить несколько сотен цветущих саженцев.– Полагаю, эту разработку уже засекретили?

– Я убедил Урахару ничего о ней не говорить. Будет неприятно, если Айзен с компанией обзаведутся такими штучками.

Кеншин ухмыльнулся, перебирая в руках невесть откуда взявшиеся бумаги. «Он… так быстро?– удивился Гин.– Я даже не заметил, как он воспользовался пространственным карманом!»

– Ты удивлен,– капитан поднял на него взгляд синих глаз.– Они были не в пространственном кармане, а во внутреннем мире.

– Но… как?– удивлению Гина не было границ.

– Я пораскинул мозгами: мы же можем приходить во внутренний мир в той одежде, которая надета на нас. Значит, мы можем пронести туда предметы из нашего мира и укрыть там. Нужно предельно напитать предметы своей реацу и сделать это так, чтобы эти предметы не оказались уничтоженными. Не самая сложная задачка.

Гин только хлопал глазами, думая о том, что еще умеет его наставник из того, о чем он, Ичимару, даже не представляет.

– Айзен весьма искусен во всех четырех искусствах синигами,– вдруг заговорил Кеншин.– Он гениален, у него нет никаких привязанностей, он холоден и жесток, он никогда не позволяет эмоциям взять верх над разумом. Айзен– превосходный тактик и стратег, и вместе с тем он– ученый. У него нет видимых страхов и слабостей, а его мощь значительно превосходит обычный уровень капитана, но при этом он весьма осторожен в бою. Сейчас наши силы примерно равны. Жуткая смесь, не находишь?

Глаза Ичимару широко распахнулись. Такое откровение стало для него ударом. «Неужели Соске Айзен равен капитану Карасу?– изумлению капитана третьего отряда не было границ.– Как такое возможно?»

– Но несколько слабостей у него есть,– продолжил капитан десятого отряда.– В основном они настолько незначительны, что для нас они совершенно бесполезны, например, его тяга к изяществу. Он не любит делать что-то грубо, топорно, как зачастую делаю я.

– Оно и видно,– ухмыльнулся Гин, но ухмыльнулся как-то нервно, слишком сильно ошарашил его капитан своим заявлением, что Айзен равен ему по силам.– И в этом слабость изящных ходов– в их красоте.

– Да, но эта слабость с легкостью компенсируется интеллектом. Пожалуй, из всех тех, кого я знаю, умнее Айзена только Урахара Киске, потому его и убрали с доски. Но есть две слабости, на которые стоит обратить внимание. Первая: его излишняя осторожность. Он никогда не рискует, ни в коем случае. Да, эта слабость частично компенсируется стратегическими навыками, но из-за нее и из-за своих способностей Айзен склонен недооценивать такой потенциал, как воля. Это может стать козырем в борьбе с ним. Есть еще одна слабость, и она куда серьезнее. Айзен слишком полагается на свой занпакто. Шикай– абсолютный гипноз. Банкай способен мгновенно подчинить разум того, чья реацу на порядок ниже его. Остальные могут сопротивляться этой силе, но недолго. Лишь те, чья сила равняется хотя бы половине его силы, способны ему противостоять, вернее, они еще сохраняют способность сражаться, но, в отличие от шикая, его банкай не действует на равного или превосходящего в объеме реацу противника, потому Айзен и развивает реацу так упорно. И в этом слабость его занпакто.

– И вы собираетесь с ним сражаться? Но как можно сражаться против такой силы?

– Двумя способами. Первый подходит лишь для меня: найти и развить способность, подавляющую способности других занпакто. В теории такая способность может существовать. Второй– развиться и превзойти уровень Айзена.

Кеншин решил, что Гину не стоит знать, что Айзен для него, Карасу, не представляет опасности. «Уничтожить его будет довольно сложно,– подумал капитан десятого отряда.– Мне придется задействовать свой банкай, чтобы подавить его способности. Мой иммунитет не абсолютен, Айзен может затуманить мое сознание на некоторое время. К тому же, старик Ямамото велел мне не дергаться. Уж главнокомандующий точно не постесняется надавить на меня посредством моих близких, используя свое превосходство в силе. Ничего, этим старым козлом я займусь попозже».