– Что это…

Мгновение– и вот директор рядом с ним, вытягивает раскрытую ладонь к лицу.

– Что…– карие глаза удивленно расширились.

– Инэмури.

Последнее– что увидел Ичиго– кружащиеся темно-фиолетовые лепестки, после чего он потерял сознание.

Частная школа Масиба, медпункт

Первое, что почувствовал Куросаки– он лежит и у него ужасно болит голова. Со стоном мальчик предпринял попытку сесть и повалился на кровать.

– Очнулся,– голос медсестры. Ичиго с трудом приподнял веки и увидел директора, стоящего недалеко от его кровати. Короткий взгляд синих глаз– и Кеншин обратился к медсестре:

– Оставляю его на вас.

– Как скажете,– мило улыбнулась девушка и занялась им.

– Что случилось?– голос, против ожиданий, слушался неплохо.

– Вы пришли в кабинет к директору и потеряли сознание,– пояснила медсестра.– Должно быть, вы не покушали утром, Куросаки-сан, вот у вас и закружилась голова… ты себя хорошо чувствуешь?

– Голова болит.

– Не кружится? В глазах не двоится?

– Нет, только болит немного.

– Тогда ступай домой.

– Спасибо, Хикари-сан.

Харука мило улыбнулась и проводила мальчика до выхода со школы, думая о том, зачем ее капитану понадобилось применять на мальчишке инэмури. Одним из побочных эффектов является выпадение последних пары часов из памяти, и если Карасу-сан хотел стереть часть памяти Куросаки, то мог бы сделать это более безопасными методами! Впрочем, в этом весь Карасу-сан.

Кеншин подходил к своему кабинету, думая над тем, что же делать с Куросаки-младшим. Сообщить Ишшину? Можно, потенциал и таланты у парня немалые.

Мужчина закрыл за собой дверь и сел за стол, открывая ноутбук и подключаясь к серверу, расположенному у себя дома. «Что же мне с тобой делать, Ичиго Куросаки?– думал экс-капитан десятого отряда.– Твои способности пока что тайна, и ты вполне можешь сыграть свою роль в предстоящей войне. Может, взяться за твое обучение? Если ты окажешься бесполезным или же наоборот, слишком опасным, я всегда могу тебя убрать, но при этом теряю свое время».

Раздался стук в дверь. Одна створка приоткрылась, и Кеншин увидел виноватое лицо Йоруичи.

– Можно?

– Заходи,– кивнул директор.– Садись.

Карасу видел, что его дочь терзали стыд и вина за произошедшее утром, она даже не смела посмотреть ему в глаза… или боялась?

– Папа…– нерешительно начала Йоруичи.– Я…

Кеншин терпеливо ждал, глядя на свою дочь и отмечая, как ей неуютно под его взглядом. Она раскаивается, причем от чистого сердца, и мужчина это ценит.

– Прости меня,– тихо проговорила девочка.– Я наговорила лишнего… я обидела маму, я обидела тебя… ты ведь сердишься на меня, да?

Спросила– и замерла, лишь слегка вздрагивая и стискивая в кулачках подол юбки. Кеншин спокойно выдохнул и откинулся на спинку кресла, продолжая изучать Йоруичи взглядом. «Смелая, не каждый ребенок в ее возрасте решится на такое,– думал Карасу.– Эх, Йоруичи, язык без костей… хотя в кого ей было пойти, как не в меня и Шаолинь? Что же мне с тобой делать, а?»

– Иди сюда,– Кеншин похлопал ладонью по левому колену. Йоруичи подняла на папу полный надежды взгляд и тут же перебралась к нему на колени, обняла за шею и уткнулась носом в грудь.

– Папочка…– прошептала Йоруичи.– Я… прости меня, прости, прости, прости…

– Ну-ну,– мужчина улыбнулся, мягко обнимая дочь и вспоминая, как лет пять назад его девочки любили сидеть у него на коленях и слушать сказки. Особенно сильно им нравилась одна страшная сказка, которую сочинил он сам. Сказка о Сообществе Душ, о Демоне Войны, который пришел ко дворцу короля, о том, как он нанялся в армию и воевал с мятежниками, о том, как нашел там свое место и свою принцессу.

– Ты… разочаровался во мне, так?– полные тоски и боли большие синие глаза. Точно такие же, как глаза Юки.

– Не говори ерунды,– мужчина вздохнул и поцеловал дочку в лоб.– Все в порядке, просто в следующий раз думай, что говоришь своей маме.

– Папочка… я ее сильно обидела?

– На правду не обижаются,– рассмеялся мужчина, пытаясь разрядить обстановку. Йоруичи неуверенно улыбнулась и осторожно прижалась к его груди, так же, как и пять лет назад, когда она была совсем маленькой. Несколько минут они сидели молча. Йоруичи ни за что не желала покидать папиных рук, ей было так тепло и уютно, она чувствовала себя защищенной от всего мира…