Она посмотрела вдаль:

– Если бы кто-то раньше сказал мне, что буду после авиакатастрофы пробираться через джунгли Амазонки, только посмеялась бы.

– А если бы тебе сказали, что рядом с тобой в этом походе буду я?

Она только через минуту посмотрела на него. Ее глаза блестели.

– Я бы ответила, что это исключено. Потому что куда бы я ни двинулась - Броуди Донован отправится в противоположном направлении. Чтобы нас всегда разделяло приличное расстояние.

– В этом нет необходимости.
– Когда-то он тоже так думал, но потом изменил свое мнение. Не после того, как увидел Элли в действии. Не тогда, когда убедился в ее умении владеть собой в трудной ситуации. Не после того, как понял… что все еще… думает о ней.

Мальчишка!

Да, может быть. Каким был, таким и остался. Тринадцать лет назад ему нанесли удар, который мог его уничтожить и, безусловно, разбил ему сердце.

– Броуди, у тебя есть все основания для того, чтобы меня ненавидеть.

Ее всегда отличала необъяснимая способность читать его мысли. Сейчас она почти, но все же не точно угадала, что у него на уме.

– Ненависти к тебе, Элли, не было.
– Его голос дрогнул, когда он произносил ее имя. Ее уход поверг его в отчаяние, но злости он не чувствовал.
– Не надо было делать это так.

– Ты прав. Я поступила трусливо.

Ее слова его удивили. Он ждал, что она приведет тысячу доводов, почему не могла поступить иначе.

– Я искал тебя. Связался с твоей матерью, с отчимом.

Она резко повернулась:

– Ну и что они тебе поведали?

– Не много. Мать сказала, что несколько месяцев с тобой не общалась. Что обо мне ничего не слышала. Мне это показалось странным, так, как мы с тобой вроде собирались всего через несколько недель пожениться и перед этим нанести визит твоей матушке.

Элли быстро заморгала, но ничего не сказала. Броуди стал закипать. Ему хотелось узнать правду. Почему она ничего не рассказала о нем своей матери? Почему не призналась, какие у них с матерью отношения?

 Однако Элли явно не собиралась что-то разъяснять, и он продолжил:

– Твой отчим вообще не хотел о тебе слышать.

– Так и думала.

– Что?

– Так и думала, что он не захочет обо мне слышать. Не переживай. Найти меня было весьма затруднительно. Переезжала с места на место. Особенно в первые годы.

Сам он не представлял, как можно не поддерживать связь с родителями. Даже из Афганистана и Ирака он посылал им имейлы и часто звонил.

А она без устали переезжала с места на мето. Но где-то задержалась настолько, что забеременела, родила ребенка от другого мужчины.

– А что случилось с отцом твоего ребенка?
– спросил он.

Она вздрогнула, словно не ждала этого вопроса:

– Он… умер.

Броуди все равно считал его сукиным сыном и не перестал ненавидеть после этого известия.

– Извини, - выдавил он из себя.

Она помолчала, а затем подняла голову:

– Как и его мать.

Что? Если Броуди и перестал соображать от обезвоживания, то теперь словно очнулся:

– Ты ее удочерила? Твоя дочь - приемная?

– Да,- прошептала она.
– Миа училась в школе где я работала. Ее родители несколько лет назад погибли в автокатастрофе, потом она жила в сиротском приюте. Я удочерила ее около года назад.

– Миа, - повторил он.
– Ты знала ее родителей?

Она покачала головой:

– Нет. У Миа есть их фотографии. На снимке они выглядят счастливой семьей. Она много потеряла. Но не пала духом.

Описать девочку вдруг оказалось непросто.

– Она боится змей?
– спросил он.

Элли улыбнулась:

– Не знаю, что и сказать. Смотри, дождь закончился. Пора нам идти.

Секреты. Полуправда. Элли любила напустить туману.

Умела направить разговор в нужное ей русло.

От всего только что услышанного он немного потерял голову, так что просто повернулся и зашагал вперед.

Глава 9

К четырем часам дня Элли так вымоталась, что казалось, больше не сделает и шага. Но она продолжала идти, понимая, что Броуди устал не меньше. Когда заросли становились непроходимыми, он резал ветви ножом миссис Харди. Он слегка нервировал Элли своей старательностью, потому что сумерки приближались с каждой минутой.

От жары ее одежда прилипала к коже. Ей не нравился собственный запах. От нее пахло потом и антикомариным кремом, которым она намазалась после дождя. Ее полосы намокли, и она то и дело откидывала их с лица.