Она "зажала" слёзы, подняла голову и отодвинула готовые "открыточки". Положила перед собой неразрезанный лист и взялась за простой карандаш. Быстрые и уверенные линии, росчерки, штриховка... Доран возникал перед ней быстро и легко. Вот наметилась его лёгкая усмешка, которую Сашка обозначила чётко – чтобы и травник посмеялся над её сомнениями. Закончив портрет, Сашка привычно, как учил дед (а преподаватель-репетитор терпеть не мог!), расписалась в правом углу листа. Уже новым именем. Алекс. "Мда, – проговорила она мысленно, сама с улыбкой глядя на Дорана. – Талант не пропьёшь – повторял дед. Он или есть, или его нет. Деда, спасибо за то, что передал талант мне, а не кому другому. Вере он бы точно не понадобился!" Додумала, а потом устыдилась. А вдруг и старшей сестре однажды бы потребовалось это умение? Умение художника-портретиста?

А потом Сашка уставилась на портрет Дорана. Задумчиво прикусила тыльный кончик карандаша. Ну, с Эйлиллом вроде всё ясно. Если иметь в виду только главные стороны интереса к нему Кэйтрии и её собственные.

А вот Доран... Если учесть, что он травник... Зачем ему знать бытовую магию? Насколько Сашка поняла (будучи, впрочем, дилетантом в магии, но, уже присмотревшись, что это за зверь и с чем его едят), травник должен уметь разбираться и в бытовой магии. Причём обязательно! Создать огонь, чтобы разжечь пламя для кипятка, который является одним из главных ингредиентов во всяких отварах. Сделать так, чтобы все инструменты, нужные для резки и крошения трав, были в нормальном, рабочем состоянии. Ну и так далее... Наверняка этому Дорана обучали ещё в той частной школе, о которой он однажды и с большой неохотой обмолвился. Так зачем же ему второе образование?.. Сашка прокусила кончик карандаша, выплюнула раскрошенные мелкие опилки и, пожалев и обозлившись: "Пока тебе нельзя тратить это богатство! Ты ещё не знаешь, сколько в этом мире стоят карандаши!", мысленно шлёпнула себя по затылку: "Дурёха! Ты не знаешь хорошенько и этого мира. И вообще!.. А если Доран хочет быть не просто травником, но травником, который может входить в богатые дома, потрясая двумя дипломами! Он же живёт в гостинице – на собственные заработанные монеты!" И снова озадачилась, вспомнив Киардху. Богатенькие детки, несмотря на таланты и на семью, тоже могут засесть в гостинице! Та-ак... К чему пришли? К тому, что фактов маловато для размышлений. Сашка невольно ухмыльнулась по-дедовски. Она так размышляет обо всём связанном с Дораном, будто сама закончила факультет бытовой магии!

– Алекс!

– Что? – Она не поленилась встать и высунуться из-за тонкой стены взглянуть на позвавшую её Кэйтрию.

– Доран сейчас придёт.

Учёная уже. Поэтому быстро осмотрелась. Летучая мышь-татушка игриво порхала над сторожевым псом, который был снисходительно настроен к ней: хамкал пастью, когда татушка оказывалась на подходящем расстоянии от морды, но хамкал так лениво, что летучая мышка успевала отпрянуть. А то и ветром относило – от резкого движения пасти. Ага. Вон что произошло. Сторожевой пёс увидел татушку Дорана и предупредил хозяйку... Это ж сколько они просидели – каждая в своей комнате? Переведя глаза на часы, пристроенные над входной дверью – часть обслуживания в гостинице, Сашка хмыкнула: да, остался час до ужина.

Так что она спокойно вернулась к столу на кухоньке и принялась за следующий лист с будущей магической открыткой-картинкой.

Дверь, заранее отпертая для соседа, вскоре открылась. Сашка подняла глаза, чтобы увидеть, как Доран промелькнёт мимо кухни. Но тот сделал шаг и остановился.

– Добрый вечер, – неожиданно поздоровался травник.

– Добрый! – откликнулась Сашка.

– Через час выходим! – предупредил Доран.

– Помню, – удивлённо сказала она, когда он пропал из виду. Что с ним? Думает – у неё память короткая? Или... Ему захотелось немного перекинуться с ней словом? Сашка внезапно заметила, что улыбается. Ему захотелось...

Через час, когда была готова ещё одна картинка, Доран снова появился в проёме кухни. За его спиной маячила Кэйтрия, и Сашка сообразила, что оба с одним и тем же к ней. С чем – интересно?

– Закончили? – опередила она начало их разговора, собирая все картинки. Портрет Дорана она заблаговременно припрятала в папке на самое дно, под стопку ещё остававшихся в ней нерезаных листов.

– Алекс, может, ты пойдёшь в женской одежде? – предложил Доран, разглядывая её, переодевшуюся в сухую привычную одежду. – В трактир?

– Мне бы тоже этого хотелось! – пискнула девушка-эльф из-за его спины.

– Вы о последствиях подумали? – миролюбиво спросила Сашка. – Доран, ты вообрази, что там будет, когда я появлюсь в платье – рядом с тобой?

– А что будет? – наивно спросила Кэйтрия и охнула, прижимая ко рту кулачок. Кажется, даже она сумела связать появление Сашки в платье – и реакцию посетителей трактира, хорошо знающих травника, на это событие в его жизни.

Доран проворчал что-то и пропал из проёма. А Кэйтрия подошла ближе.

– А жаль, – вздохнула она. А потом понизила голос, говоря на грани шёпота: – Ты из-за него не можешь – его жалеешь. Тебе-то, наверное, хочется, да?

Сашка озадаченно прокрутила в мыслях ту самую сцену, которая, как она полагала, заставит отказаться травника от мысли, что он придёт в трактир с двумя девушками под руку. Потом покачала головой.

– Нет, Кэйтрия. Не из-за него. Я не думала о том, чтобы пожалеть Дорана. Здесь другое. Что-то во мне упорно, – она улыбнулась, чтобы смягчить странное впечатление из-за своего отказа, – сопротивляется одеться по-женски.

Девушка-эльф внезапно стала серьёзней.

– Тогда ты права. Если есть какое-то предчувствие, надо подчиняться, следовать ему. Иди так, как ты привыкла.

Снова удивлённая, Сашка промолчала-таки, что о предчувствиях она и не говорит. Просто было и есть странное нежелание, чтобы все знали, кем является на самом деле телохранитель Кэйтрии.

Так что в трактир пошли как обычно: впереди Доран с Кэйтрией, за ними – Сашка, накинув куртку, чтобы шеврон на рукаве сразу объяснял её присутствие при студентке. А заодно одёжке вменялось прятать саму Сашку – будучи довольно свободной.