– А почему твоя мама передавала их тебе?

– Моя мама – лучшая кружевница в нашем краю, – гордо сказала Кэйтрия. – И наше поместье в основном живёт продажей её волшебных кружев. Ну и папиными лошадьми. Он их разводит.

Как ни странно, но после этого смешного обеда Сашка ощущала себя намного лучше. И, когда Кэйтрия напомнила ей о гадании, она пожала плечами.

– Может, не стоит?

– Стоит! – твёрдо сказала девушка-эльф. – Раны, которые ты получила, будут плохо заживать, если ты будешь думать о плохом. Надо исправить положение.

– Но ведь ты на себя не гадала. – Сашка замолкла, взглянула внимательней на Кэйтрию и озадаченно спросила: – Или гадала?

– Нет, я и так знала, – улыбнулась та. – Но ты в другом положении. Тебе надо знать, иначе ты будешь нервничать. Садись на мою кровать.

– Почему не за столом?

– Мои карты любят мягкое, – смешливо откликнулась Кэйтрия.

Они уселись на кровати, и девушка-эльф вытащила из сумки, припрятанной под матрас, плоскую коробку. Колода оказалась на удивление странной: что ни карта – сплошные цветы, бабочки и райские птички. "Детская какая-то, – растерялась Сашка. – Неужели Кэйтрия верит, что такие карты могут предсказать что-то серьёзное?"

– Думай о своём вопросе, – велела Кэйтрия, сосредоточенно смешивая карты.

И, едва Сашка опустила глаза, карты зашлёпали между ними по покрывалу, образуя круг, в центре которого оказались две с райскими птичками. "Странное гадание, – снова вздохнула Сашка, пытаясь сосредоточиться на одной важной мысли: – Как ко мне относится Доран?" Но сейчас же, при свете дня, эта мысль казалась глупой. То ли Сашка перегорела, пока несла её в себе вчера, то ли случилось ещё что-то, но отношение к ней травника-предателя (как ни глупо это выглядело) уже стало... прошлым.

Поэтому она без энтузиазма восприняла странную игру: Кэйтрия пыталась разбросать две карты из центра по краям, чтобы в центре оказались другие, а они упрямо возвращались, хотя девушка-эльф их видеть не могла – все карты "рубашками" всегда были сверху. Но две одинаковые карты постоянно выпадали в серединке, а Кэйтрия открывала их, и обе – с райскими птицами.

– И что всё это значит? – не выдержала Сашка.

Ответить Кэйтрия не успела: в дверь решительно постучали.

– Ой, это Доран! – вскочила девушка-эльф.

Сашка еле удержалась, чтобы не устроить ей подножку.

– Кэйтрия, стой!

– Что? – испугалась та.

– Простейший способ, чтобы он не мог переживать мои ощущения!

– Скрестить руки-ноги! – выпалила девушка-эльф и повернулась к двери, в которую уже только не колотили.

"Нетерпеливый какой нашёлся!" – проворчала Сашка, кряхтя – стараясь сложить руки на груди по-наполеоновски. Не успела. Дораном как будто выстрелило к кровати Кэйтрии. Остановился, нависая, – мгновенно оценил то, что она делает.

– От меня? – хмуро спросил он.

– От тебя, – угрюмо подтвердила Сашка.

Он промолчал, хотя она приготовилась выслушать нотацию. Но травник присел перед ней на пододвинутый стул и положил рядом с собой, на кровать, котомку.

– Давай руки, – скомандовал он. Быстро разбинтовал тряпки, хотя Сашка, замерев от ожидания, приготовилась к боли. Выяснилось, что раны не просто обработаны, но ещё и смазаны какой-то пахучей мазью. Так что тряпки к ранам не прилипли – и боли не было.

Перевязка прошла быстро. Кэйтрия носилась по повелениям насупленного Дорана их кухни в комнату, то принося тёплую воду, то унося грязные, использованные тряпки.

Когда она в следующий раз убежала на кухню, Доран тихо спросил:

– Ну что? До сих пор болят?

– Ну... Почти не болят.

– Тогда почему прячешься?

Он не договорил, но Сашка сообразила. Уставилась в его котомку и заявила:

– А мне не нравится, когда вмешиваются в моё личное пространство! Пусть даже с благой целью!

Вошла Кэйтрия, и Доран ничего не смог ответить. Или не захотел. Да и не сумел бы сразу отреагировать на столь странное заявление – насколько поняла Сашка. Но девушка-эльф снова убежала в кухоньку – по просьбе Дорана отмыть две чашки, довольно сильно испачканные – судя по всему, он отослал её с задней мыслью, потому что тут же потребовал объяснений:

– Что это такое – вмешиваться в личное пространство?

– В данном конкретном случае мне не хочется, чтобы кто-то брал на себя мою боль!