У меня сердце упало. Другими словами, у малыша нет шансов получить фамилию отца. Мне бы следовало видеть в этом светлую сторону… По крайней мере, Кейд признал, что я не вернусь к Блейну. Возможно, это должно утешить, но я расстроенно отвернулась к окну.

Час спустя тошнота усилилась, и я прислонилась лбом к стеклу. Возможно, если сосредоточиться на дыхании, станет легче. Из-за неутолённого голода, стресса и тесных джинсов путешествие превратилось в пытку.

Спустя несколько километров стало очевидно, что больше терпеть я не смогу.

– Мы можем остановиться на минуту? – спросила я слабым голосом и даже головы не подняла из опасения, что меня стошнит в машине.

– Конечно, – ответил Кейд.

К моему облегчению мы проезжали мимо заправочной станции. Как только машина остановилась, я выскочила на обочину и едва добежала до туалета, чтобы опустошить желудок.

Кейд ждал возле машины, прислонившись к капоту, и когда я вышла, шагнул ко мне.

– Лучше? – спросил он, вглядываясь в моё лицо.

Я кивнула, болезненно улыбнувшись.

– Немного.

Боже. Я так хотела выглядеть соблазнительной, а в итоге меня тошнило в придорожном туалете. Что могло быть отвратительней? Похоже, всякий раз, когда я пыталась соблазнить или сблизиться с Кейдом, получалось наоборот.

Даже на пустой желудок я просила остановить машину ещё четыре раза до того, как мы приехали в Вашингтон. В одном из придорожных кафе Кейд пытался меня накормить, но от одной мысли о еде становилось ещё хуже.

Когда мы припарковались у сомнительного мотеля – одного из тех, по поводу которых я обычно сетовала – у меня не осталось сил на возражения. Мне хотелось скорее лечь и снять проклятые джинсы. Я решила сжечь их при ближайшей возможности.

Прислонившись затылком к подголовнику кресла, я ждала в машине, пока Кейд регистрировался. Вероятно, я задремала, потому что вздрогнула, когда он открыл дверь машины. Мы проехали к снятому номеру и снова остановились. Я увидела, что недалеко от нас припарковался «Ягуар».

Братья вышли из машин. Я не слышала, о чём они говорили, но как только открыла дверь, Кейд был рядом. Мои руки дрожали и потребовалось усилие, чтобы просто встать. Но у меня был хороший стимул. Кровать ждала через несколько метров. Нужно только войти в номер и можно лечь.

Я сделала шаг, но Кейд тут же подхватил меня на руки.

– Держу тебя, – мягко сказал он, и у меня не нашлось сил спорить. Я прижалась головой к его плечу, пока он нёс меня в номер. Кейд опустил меня на одну из двух кроватей, а потом снял сандалии.

– Прости, – прошептала я. – Не думала, что меня укачает.

– Не извиняйся, – отозвался Кейд, погладив пальцами мою щеку. – Блейн поехал в аптеку. Отдыхай.

Я закрыла глаза, успокоенная его прикосновением, и вскоре заснула.

***

Когда я проснулась, наступила ночь. Моё самочувствие улучшилось, несмотря на жажду и ощутимую слабость. Приподнявшись, я осмотрелась.

Кейд встал с соседней кровати.

– Как ты? – спросил он, садясь рядом.

Я вздохнула.

– Лучше. А который час?

– Около одиннадцати, – ответил Кейд, открыв бутылку с минеральной водой. – Выпей хотя бы немного.

Кивнув, я жадными глотками опустошила половину бутылки. Жжение в желудке значительно уменьшилось.

– А где Блейн и Бренна? – спросила я, переведя дыхание.

– В соседнем номере, – ответил Кейд.

Я вскинула брови. Интересно, как они ладили?

– Мне нужно снять джинсы, – пробормотала я, расстегивая молнию. Казалось, я взлечу, как воздушный шар, настолько мне стало легко. Что ж, урок усвоен.

Стянув тесные штаны, я отбросила их на пол.

– Господи, Кэтлин! – Кейд уложил меня на спину и приподнял блузку.

Опустив взгляд, я поморщилась. Пояс оставил красные следы на коже. Кто бы сомневался.

– Какого чёрта ты надела тесные джинсы? – поразился Кейд. – Это из-за них тебе плохо весь день?

С пылающим лицом я отодвинула его руки и опустила блузку.

– Она сказала, что я толстая, помнишь? – вскинулась я, понимая, что веду себя глупо, но не в силах остановиться. – И это так! Вчера на мне не застегнулись шорты, а эти джинсы когда-то были в пору, а сейчас… – Не договорив, я внезапно разрыдалась.

Кейд смотрел на меня так, словно я потеряла рассудок, что только ухудшило ситуацию. Отвернувшись, я зарылась лицом в подушку, но он снова повернул меня к себе.