– Мою первую любовь. Ее я привез из Калинина. Она не пошла за меня, потому что я таксист. Вот если бы я тогда прошел на физмат…

– А я какая по счету любовь?

– Вторая!

– Врешь!

Вася загородил Наташе дорогу:

– Хочешь, уговорю священника, чтобы нас повенчали?

– Опять врешь! – улыбнулась Наташа. – Во-первых, это недействующая церковь, а во-вторых, венчают только по предъявлении брачного свидетельства, уж это я от мамы точно знаю! – И вышла из церкви.

Потом они молча шли вдоль Волхова. К вечеру Волхов стал темно-лиловым. А суда на нем – аспидного цвета. Потом они оказались возле таксопарка.

– Тормози! – остановил вахтер. – С барышнями сюда не ходят.

– Это жена! – ответил Вася.

– Где на ней написано, что жена? – спросил вахтер.

– Татуировка на спине! – ответила Наташа. – Только вот раздеваться зябко.

– Вымогатель! – сказал вахтеру Вася и дал ему рубль.

Они с Наташей прошли внутрь таксопарка.

– Моя машина в отдельном боксе, – сказал Вася. – Сменщик на бюллетене!

– А где же твоя гостиница? – спросила Наташа.

– Вот она! – Вася показал на гараж.

– А знакомый администратор?

– Я при тебе дал ему рубль!

– С тем же успехом я могла переночевать в твоем «Москвиче».

– Он безгаражный. Я боюсь, что его угонят вместе с тобой!

Стандартная светло-зеленая «Волга» стояла не то чтобы в отдельном боксе, но невысокая перегородка действительно отделяла ее от остальных машин.

– Ты перегородку специально поставил, чтобы девочек сюда водить? – усмехнулась Наташа.

– Специально! – Вася открыл ключом дверцу машины. – Залезай и спи! Вставать рано. Смена у меня с семи утра!

Он разложил в машине сиденье, добыл откуда-то подушечку.

Наташа попробовала прилечь:

– Вполне терпимо!

Теперь Вася прикрыл Наташу телогрейкой.

– Скажи, – Наташа устраивалась поудобнее, – ты будешь ночью ко мне приставать?

– Нет!

На полу, рядом с машиной, Вася расстелил подстилку, кинул на нее пальто, лег.

– Обидно! – сказала Наташа. – Ты бы полез, я бы дала тебе по физиономии, возникли бы отношения!

Наташа выглянула из машины. Вася уже лежал с закрытыми глазами.

– Спишь? Все-таки ты хам!

– Мне завтра работать! – пробормотал засыпающий Вася. – Извини!

Марина Петровна бодро вышагивала по городу Новгороду и была исполнена решимости. Марина Петровна легко отыскала Темно-зеленую улицу и обеими руками забарабанила по калитке.

Отворила Серафима Ильинична.

– Мне Васю! – потребовала Марина Петровна. – Который таксист!

– А он сегодня работает!

– Как «работает»? – ахнула Марина Петровна. – Но ничего, я обожду!

– Как это вы обождете… – сердито переспросила Серафима Ильинична. – Когда он к ночи вернется!

– Ничего, я до ночи подожду! – стояла на своем Марина Петровна. – Деваться мне все равно некуда! Я в передней на стуле посижу, а то я всю ночь не спала, у меня голова кружится!

Серафима Ильинична отступила на шаг, так, на всякий случай:

– А зачем вам мой Вася так уж позарез нужен?

– Он мне совсем даже не нужен!

– То вы его до ночи будете дожидаться, то он вам не нужен! – И Серафима Ильинична предприняла попытку закрыть дверь, однако Марина Петровна успела втиснуться в проем:

– Не жмите! Не для того я из Москвы ехала, чтоб вы меня дверью раздавили!

Теперь Серафима Ильинична поняла, кто перед ней:

– Выходит, вы мама этой… московской персоны…

– Не продолжайте! – вскрикнула Марина Петровна. – Тем более Наташа никакая не персона, а прекрасный человек! И не перечьте! Терпеть не могу, когда мне перечат!

Серафима Ильинична улыбнулась и неожиданно спросила:

– Есть с дороги хотите?

– Когда я нервничаю, я всегда умираю хочу есть. А где моя Наташа?

– А я почем знаю где?

Потом они сидели за столом.

– Девочку иметь – такая морока, – говорила Марина Петровна, – сплошная нервотрепка. Хоть милиционера к ней приставляй, только ведь в милиции тоже сплошные мужчины…

– Мне ваша спичка не понравилась, ешьте капусту, домашняя…

– Она не спичка, у нее современная фигура…