Она отвечает сразу на первом гудке.

— Детка, где ты, чёрт возьми? — панически спрашивает она.

— Уже дома.

— Дома? Дома? — переспросила она, повышая тон. — Дом обыскивали, а за твою поимку назначена награда, и ты дома?

— Всё хорошо. Я в порядке.

— Я думала, что ты мертва. — У неё дрожит голос, и я слышу всхлипы. — Я не могла тебя найти. — Темпер — профи в отслеживании людей с её-то магией, но я никогда не думала, что она использует её, чтобы найти меня.

— Ты… плачешь? — спросила я.

— Чёрт, нет, я никогда не плачу, — возражает она.

— Извини, что не позвонила раньше. Я действительно в порядке, — произношу я мягко.

— Что с тобой случилось? Ты просто исчезла, а Илай разрывает телефон звонками, но ничего не рассказывает.

Я прижимаю пальцы к вискам.

— Эм. Это длинная история.

— У меня есть время.

Я вздыхаю. Она раздражается, немного заикаясь.

— Не вздыхай, ты, тощая сучка, я провела последние двадцать четыре часа, думая, что моя лучшая подруга мертва.

— Темпер, извини. Со мной всё нормально. Мне очень жаль, и я жива. — Очевидно. Но иногда с Темпер важно повторять очевидное снова и снова.

— Детка, что случилось? — повторяет она. Даже могу сказать, что она сейчас тихонько перебирает пальцами свои побрякушки. — Ну, лучший возможный сценарий, который я могла представить — у тебя был офигительно бурный и примирительный секс с Илаем и, затем, о-боже-мой-он-возможно-совокуплялся-с-тобой-обратившись-что-чертовски-противно. — Она выпаливает все это без передышки. — И, да. Натворил он тут дерьма, да и ты недалеко ушла. — Я вздрагиваю. Она переводит дыхание. — Только не говори мне, что он обратил тебя. Пожалуйста. Я помню, насколько ты была напугана этой мыслью. Если ему всё-таки удалось, то помоги-мне-чернокожий-Иисус, я надеру его волосатую задницу и сделаю себе пальтишко из меха. Усекла?

Темпер умолкает, и в трубке слышны лишь тяжелые вздохи.

— Твою мать, — наконец, говорю я, прочищая горло. — Хм, нет, мы не занимались буйным животным сексом; нет, Илай не обратил меня; и, Господи, женщина, пожалуйста, не надо делать из моего бывшего пальто. Он ничего мне не сделал.

— Тогда что произошло?

Как только она спрашивает меня в третий раз, я осознаю, что подхватила некоторые вредные привычки от Торговца, например, утаивание секретов.

Я гляжу на браслет, у которого не хватало ряда бусин.

— Ты могла бы приехать? — спрашиваю я.

— А небо голубое, сучка?

Я слегка улыбаюсь, хоть она и не может этого видеть.

— Ладно. Я расскажу, когда ты будешь тут.

Как я и обещала себе, выуживаю немного вкусняшек и включаю телевизор, чтобы отвлечься, пока жду Темпер. Ничего не помогает.

Я обеспокоена путешествием в Потусторонний мир и расстроена тем, что приключилось дома, но больше всего я раздражена тем, что воспроизвожу в голове каждый интимный момент с Десом с тех пор, как он пришел за мной.

Десять минут спустя входная дверь открывается, и я слышу клацанье каблуков. Темпер, быстро моргая, останавливается на лестничной площадке, когда видит меня.

— Моя девочка.

Мы сокращаем расстояние и крепко обнимаем друг друга. Когда, наконец, расходимся, Темпер шмыгает носом, осматривая разруху. Её взгляд задерживается на реставрированном столике и нетронутых окнах.

— Я была здесь сегодня утром, — сказала она, убирая косички с лица. — Кухонный стол был сломан.

— Это, ну, та часть, о которой я должна тебе рассказать.

— Вся во внимании.

Она кладёт вещи и плюхается на диван, из-за чего пучок ваты вздымается в воздух. Кое-что упустила.

Темпер хватает тарелку с попкорном и начинает есть.

— Где бухло? — спрашивает она, оглядываясь по сторонам. Обычно, такие ночи у меня всегда сопровождались пивом или бокалом вина. Чёрт, она ещё не в курсе.

— Эм, я экспериментирую с трезвостью, — говорю я, осторожно садясь рядом с ней. Она поворачивается, чтобы полностью лицезреть меня, забывая про попкорн.

— Ок, что происходит?

Я потираю лицо.

— Очень, очень, о-о-о-че-е-ень много всего. — С чего же начать? Опустив руки, я кидаю взгляд на запястье. — Помнишь этот браслет? — начинаю я, поднимая руку.

— Да-а-а.

Она понятия не имеет, к чему я веду.

— Каждая из этих бусин — долговая расписка. — Я пробегаюсь по ним пальцами, не поднимая на нее взгляда. — Я по уши в долгах.

Она устраивается на диване.

— Так расплатись, — говорит она и продолжает жевать мой попкорн. — У тебя есть деньги. — Она щелкает пальцами, когда её озаряет. — Или, лучше зачаруй мудака.