Я колеблюсь, затем киваю, поджимая ноги. Я напугана? Конечно. Но страх никогда не останавливал меня, когда я бралась за дело.

— Хорошо, ангелочек, мы разберемся с этим. Вместе.

Март, семь лет назад

Мой отчим жив.

Я с ужасом смотрю, как он поднимается с пола, из раны на шее всё ещё вытекает кровь, смешиваясь с уже существующими разводами на теле. Я знала это. Знала, что он вернётся. Хью Андерс слишком важен, слишком ужасен, слишком могущественен, чтобы его убить.

Я пячусь назад, когда он фокусирует на мне свой взгляд. В его глазах появляется жестокая ярость. Прежде, он никогда не смотрел на меня так. При жизни в его взгляде стоял другой вид помешательства. Но я убила его и всё изменилось.

— Нет, — выдыхаю я. С ног до головы в его крови я продолжаю отходить назад. Но скольжу пяткой в луже, и теряю равновесие. Падаю, больно ударившись локтем об пол, от удара у меня клацают зубы.

Монстр жив. Ещё ничего не закончилось. И никогда не закончится. Он медленно убивает меня с двенадцати лет. И теперь здесь, чтобы закончить дело. Он крадётся ко мне, а кровь продолжает литься из раны на шее.

Я ползу от отчима, а он продолжает приближаться.

— Думала, что убила меня? — говорит он. — Меня?

О, Боже. О, Боже. О, Боже.

Он убьёт меня. Мне не сбежать, никогда.

На заднем фоне раздается грохот барабанов. Или может так бьётся моё сердце.

Он тянется ко мне.

Вокруг нарастает шум. Громче, громче, громче. Я слышу только его.

Но, внезапно, всё смолкает.

— Калли, Калли, Калли, — говорит он. — Калли, Калли, Калли… Калли, проснись!

Я ловлю ртом воздух, распахивая глаза.

Смотрящий на меня, Торговец выглядит немного безумно, стиснув зубы и надвинув брови. Светлые пряди волос беспорядочно свисают вокруг лица.

Я делаю рваный вдох и вытираю влагу со щёк.

Ночной кошмар. Это был всего лишь ночной кошмар.

Дес держит меня за предплечья, и я слегка изворачиваюсь, чтобы ухватиться за его руку, просто чтобы убедиться в реальности. Я тяжело дышу, и мы с Десом всматриваемся друг в друга. Он всё видит в моих глазах… все те маленькие кусочки тьмы, которые я скрываю на протяжении дня. Глубокой ночью они выплывают на поверхность. Мне противно, что он видит, насколько я боюсь своего прошлого. Но ещё, я замечаю то, чего не должна. Страх, беспокойство в выражении его лица. Сейчас он полностью открыт.

— Его нет, Калли, — говорит Торговец. — Он ушёл и больше не вернется.

Меня не волнует, как он узнал обо всём, а просто киваю. Эту тему мы не затрагиваем в разговорах.

Затем приходит понимание. Дес практически сидит на моей постели, и мы касаемся друг друга. Если бы это был кто-то другой, его присутствие напугало бы меня до ужаса. Но Дес… Дес — мой лунный свет.

От прохладного ветерка у меня бегут мурашки, и я смотрю Десу за спину, на окно над столом. В раме торчат несколько осколков стекла. Остальные же валяются на полу. Я моргаю несколько раз и вновь смотрю на Торговца.

Он машет в сторону беспорядка, и осколки стекла поднимаются в воздух. По кусочкам они соединяются, и стекло вновь становится целым.

— Я воспользовался окном.

— Ты летал? — спрашиваю я со скепсисом и немного с любопытством.

Он сухо кивает.

— Ты не просыпалась, — говорит он, и я слышу нотки беспокойства в его голосе. Обычно, нет, особенно, когда глубоко погружаюсь в ночной кошмар. Я должна позволить им идти своим чередом.

— Как ты узнал? — спрашиваю я. — О кошмаре, я имею в виду.

Он продолжает изучать моё лицо, словно пытаясь убедиться, что я в порядке. — Это не имеет значения. — Дес отпускает мои руки. — Подвинься. — Я так и делаю, он устраивается рядом, спиной опираясь на изголовье. — Мужик был реальным мудаком, так?

Я знаю, что он говорит об отчиме.

Я поджимаю губы и киваю.

Клянусь, тени в комнате становятся темнее, и я вспоминаю, кто сидит рядом. В течение нескольких секунд мы оба сидим в тишине, пока тьма заявляет права на мою спальню. Мой пульс учащается, частично из-за осадка после сна, частично из-за Деса, появившегося из ниоткуда, словно мрачный спаситель. И теперь он на волоске от… чего-то. Гнева, безумия, возмездия… я до сих пор едва могу прочесть его.

— Спокойно, ангелочек, — говорит он. Затем мягче: — Я не позволю ничему плохому с тобой случиться.

Насилие, которым пропитан его голос… становится напоминанием о том, каким жестоким он может быть, и каким образом заработал репутацию.

— Ты… останешься? — спрашиваю я, убирая несколько влажных прядей с лица.

Он был полностью непреклонен по этому вопросу пару недель назад.

Дес долго молчит, и я начинаю считать, что не дождусь ответа.

— Да, — наконец выдавливает он, — останусь.