Шрифт:
— Лиза, врач… что сказал врач?
— Без энтузиазма… отпусти… отпусти, я сейчас умру… мне надо, — предъявляя права своего языка на рот Андрея, хватаясь за все, до чего можно дотянуться, продолжая бороться с руками… уже почти плача, — черт… чертовский черт… Андрей… ты хочешь моей смерти, потому что я сейчас взорвусь!
Оказавшись внизу, пока сильные руки придерживают бедра…
— Тшшш… моя маленькая девочка, я дам тебе все, что ты хочешь… — входя медленно, слишком медленно, потом так же медленно выходя… — тшш… ты получишь все, что тебе нужно… мне нужно… нам нужно, — отпуская бедра, задавая ритм, навязывая эти плавные, глубокие покачивания, чтобы без энтузиазма… пока идея с отсутствием энтузиазма не забывается под резкие ответные удары, под «ещё», под «ааайй… да… да… еще…», под «я схожу с ума», под «сейчас взорвусь», под пульсацию и пронзительный крик, от которого, Андрей уверен, старые яблони в их саду покраснели, пока сам не издал такой же крик и в онемении не упал рядом с Лизой.
— Лиза?
— Андрей?
— Лиза!
— Андрей!
— Лиза, как честный человек, я должен спросить тебя, выйдешь ли ты за меня, хотя формально это ты меня практически изнасиловала, — смеясь.
— Выйду. Завтра поедем заявление напишем, раз уж я тебя обесчестила… и еще собираюсь… да, определенно, — направляя свою руку между ножек, — показать тебе?
Это последняя глава.
Кажется, наших ребят можно смело оставлять. Лиза не только получила свой диплом, но и проектирует идеальные дома, как она и хотела, а Андрей построил такой дом для Лизы.
Постепенно девочка избавится от перфекционизма, дети в этом помогают) А Андрей… Андрей так и будет её любить и, наверное, видеть в ней школьницу и в 40 лет, и в 50.
Ещё есть небольшой интимный бонус, дабы оправдать 18+.
Давать?
Спасибо всем читателям. Нам с веснушкой будет приятен лайк, критика тоже приветствуется.
Бонус
Андрей был в командировке неделю и сейчас ехал домой, в машине Сереги, с которым им пришлось срочно выехать на место, так срочно, что он не дождался Лизу, а просто предупредил, что его не будет неделю.
Вся эта история с командировками немного раздражала Андрея, он знал, что Лиза не очень уютно чувствует себя, живя в родительском доме. Он предлагал снять квартиру, но она отказалась, так или иначе, он уже занялся строительством отдельного «идеального» дома, усмехнулся про себя.
— Над чем смеешься?
— Да так…
— Ладно, говори уже.
— Дом. Идеальный дом, понимаешь…
Серега усмехнулся, с тех пор, как в жизнь Андрея вошла Лиза, он буквально «ел с рук» своей маленькой. Все время, когда Лиза находилась в зоне действия его рук, он не выпускал её. Не мог или не хотел.
Была уже ночь, когда Андрей переступил порог своей комнаты, где теперь жил с Лизой, комнаты, где теперь книги соседствовали с картинами, но, главное, где постоянно стоял запах яблок — густой, насыщенный.
Лиза лежала поверх одеяла, открыв прекрасный вид на попку в белых шортиках, которые сладко обтягивали эту самую попку. Этот вид наводит Андрея на вполне определенные мысли…
Попытавшись лечь аккуратно, он все же был захвачен в плен полусонных объятий.
— Приехал?
— Приехал… как ты? — притягивая к себе.
— Скучала. Я всегда по тебе скучаю.
— Я тоже, маленькая, я тоже… — руки блуждают по телу Лизы, останавливаясь на попе, немного стягивая шортики.
Мысли продолжают блуждать вокруг этой самой попы, с которой теперь сняты шортики до середины бедра…
Прижимая к себе податливое тело, поглаживая поясницу, легко целую шейку, ключицу, зажимая губами сосок…
— Ты устал…
— Не настолько.
К тому же у меня есть план… Определенный план. И виной тому твои малюсенькие белые шортики.
Лиза была всегда откровенна в проявлении своих желаний, иногда озвучивала их, кажется, пугаясь сама себя, иногда, вздыхая, шептала на ухо Андрею, пока он с удовольствием смотрел, как краска поднимается по шее маленькой к лицу, и в конце даже маленькие ушки начинают гореть алым.
Андрей ощущал себя Магелланом, открывающим целую вселенную с неспешной сдержанностью, которая срывалась порой в невыносимо остром желании, и мировым океаном, позволяющим открыть себя, удерживая сильными пальцами границы чувственности, за которые нельзя, пока нельзя.
Чувственности, которая просыпалась в Лизе, наряду со страстью, которая, казалось, порой пугала её, а порой приводила в восторг.
Они сделали много открытий — больших и маленьких, важный и попутных. Что-то взяв на вооружении сразу, что-то отметая за ненужностью, а что-то попросту отложив в сторону, до лучших времен.