— Прежде всего должна извиниться за недопустимое поведение Касплина, Дэнни. — Это прозвучало достаточно искренне. — Он сказал мне, что решил рассчитать вас, даже не посоветовавшись со мной!

Я наблюдал за глубоким возмущенным дыханием и надеялся, что шелк не выдержит. Но этого не произошло.

— Все менеджеры похожи, — сердито продолжала она. — Считают, что певец весь в их распоряжении, что они владеют его телом и душой и могут делать с ним все, что им вздумается. Сегодня утром я исправила ошибку Касплина, вряд ли он совершит ее еще раз.

— Что вы предприняли? — заинтересованно спросил я. — Выкрали у него нюхательный порошок? Она засмеялась:

— Еще лучше. Я ясно дала ему понять, что без меня он никто, а потом предъявила ультиматум: либо он извиняется перед вами, либо я отказываюсь петь в “Саломее”.

— Не была ли эта угроза слишком опрометчивой? — спросил я. — Подписаны контракты и все такое... Она пренебрежительно щелкнула пальцами:

— А! Контракты! Не беспокойтесь, Дэнни. От одной только мысли об этом Касплин позеленел. Он скоро придет сюда и извинится.

— Очень мило с вашей стороны, — нервно заметил я. — Не стоило так беспокоиться.

Она ослепительно улыбнулась, показав свои великолепные зубы, и еще крепче сжала мое колено.

— Пустяки, — промурлыкала она. — Ради вас, Дэнни, я готова на большее. Я все так же хочу, чтобы вы нашли убийцу моего бедного Ники! — Она утерла глаза тонким носовым платком, словно сама мысль об умершем пекинесе была невыносимой. Однако я заметил, что платок так и остался сухим.

Сделав вид, что она с великим усилием пытается улыбнуться, Донна Альберта проворковала:

— Итак, все как прежде, Дэнни. Вы работаете на меня, и только на меня. Касплин ничего не значит. Вы рады?

— Большое спасибо, — провякал я наконец. — Столько беспокойства из-за меня... Если бы вы только знали, как это меня трогает. К сожалению, существует одна проблема. Вчера утром мне позвонил Касплин, а вскоре после этого некто нанял меня, чтобы найти убийцу Кендалла. Так что... — Я беспомощно пожал плечами. — Я уверен, что вашу собаку и Кендалла убило одно и то же лицо, но я не могу работать на двух клиентов одновременно.

В ее глазах застыл полярный холод, когда она долго и пристально смотрела на меня. Затем лед медленно растаял и блистательная улыбка вновь расцвела на ее губах.

— Я все поняла, Дэнни, — нежно сказала она. — Почему бы и нет? Вы же не знали, что Касплин действовал без моего ведома?

— Вы очень милы, — осторожно заметил я.

— Конечно. — Она весело засмеялась. — Мне бы следовало расстроиться, что есть другой клиент, но я и не подумаю.

— Не понял.

— Скажите, кто это, и начинайте работать на меня, — объяснила она.

— Извините, но это невозможно.

Ее лицо выразило явное недоверие к моим словам. Она снова пристально посмотрела на меня. Было почти видно, как внутри ее головы все пришло в движение от нелегкого умственного усилия. Но результат был поистине блестящим — она решилась на беспроигрышный ход.

— Дэнни... — При этом она так повела плечами, что верх ее халата пополз вниз. Она придвинулась ко мне. — Я видела, как ты смотрел на меня, когда я вошла, — прошептала она. — Хватило искры, чтобы ты вспыхнул. Я почувствовала то же самое.

Я не мог не смотреть на ее грудь, выставленную из-под ниспадающего халата. Меня уже и без того достаточно сегодня помяли, и хотя я терпеть не мог мазохизм, мне почему-то вдруг стало понятным исступление альпинистов перед непокоренными вершинами.

— Я знаю, как это заводит таких настоящих мужчин, как ты. — Ее мягкий смех звучал почти по-матерински.

— Послушай... — из последних сил сопротивлялся я. — Мне действительно жаль...

Ее ладони так сжали мое лицо, что дальнейшая беседа стала совершенно невозможной.

— Дэнни!

Она нагибала мою голову до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание от более чем убедительной близости ее белоснежных выпуклостей. Тонкий запах духов был как бомба с часовым механизмом.

Мои руки обхватили ее талию, затем заскользили по мощному изгибу бедер. Шепот плотного шелка отвечал моим прикосновениям. А руки торопились все ниже, подробно изучая ее великолепные бедра, пока не остановились, обнаружив обнаженную кожу там, где должен был быть плотный шелк, много шелка.