Тор вместе с братом приблизились к трону.

– Отец, - старший принц учтиво поклонился, младший стоял, гордо задрав голову, пристально глядя на царя. Теперь Один для него лишь царь, не более…

Его жена и мать стояли на ступенях возвышения перед троном. Мама медленно спустилась к сыновьям, обняв старшего, а затем прижав к себе младшего. Локи лишь положил голову ей на плечо, по-прежнему не выражая эмоций.

Его жена приспустилась к нему, осторожно, шаг за шагом, дрожащей походкой приблизилась к израненному ослабшему мужу, к побежденному, не состоявшемуся царю, но к родному, близкому и любимому во всем мире. Она взглянула на него глазами полными горьких слез, и он, увидев её заплаканную и печальную, первый подался на встречу. Она не могла подойти к нему без его разрешения, даже сейчас, не видя его столько времени. Она ни разу не посмела ослушаться его. Она не придет, пока он не позовет.

Она ухватилась за его шею и уткнулась в его плечо, а он, не имея возможности прижать её к себе, лишь потерся виском о её висок, и зажмурил глаза, боясь, что вот-вот прольются слезы. В душе он корил себя за то, что так долго позволил себе быть без неё, за то, что принес ей столько страданий, за то, что однажды влюбился в неё. Ведь его любовь приносила ей только отчаяние, только боль. Но он не знал главного. Для неё быть с ним - означает жить. Все это время она выплакивала свои слезы, боялась мысли, что навсегда потеряла его, но где - то глубоко в душе была счастлива, что именно он пришелся её сердцу, что именно он тот первый и единственный, кто был в её жизни. Он для неё - всё.

Их взгляды пересекались, и они могли сказать друг другу тысячу слов о своих признаниях, даже не произнося их. Сейчас одного лишь взгляда её достаточно, свои мысли она всегда открывала для него, зная, что он обязательно прочтет. И он читал. Даже сейчас он прочел в её глазах эту фразу, что никогда не была произнесена ею: “я тебя люблю”. Он кивнул ей, пристально глядя на её лицо, и видя как краснеет оно, а значит она услышала его ответ: “я тебя люблю”.

Это воссоединение с ним длилось, казалось, целую вечность. Но этим минутам наступил конец, когда бас Одина прозвучал весьма злобно.

– Снять с него маску!
– послышался указ. Его жену легонько оттолкнули от него, и, сняв заклепки на его шее, убрали маску с его лица. Из его тонких губ некогда стекала кровь, а теперь от неё остался лишь засохший след.

– Локи Лафейсон, ты осознаешь вину в своих деяниях совершенных против Мидгарда?
– прозвучал вопрос Всеотца. Ответом ему была дерзкая лукавая улыбка трикстера.

– Что ж, думаю, это нет, - досадливо добавил Один.

– Твое наказание будет неизбежным, ты предстанешь перед судом Асгарда завтра, а пока что будешь отведен в тюремный зал, - Один говорил четко, в его голосе даже не дрогнули чувства, как отца к сыну.

Его жена пустилась в слезы, но рыдания, рвавшиеся из её груди, старалась всячески сдержать. Фригг, чувствуя, что сейчас девушка сорвется, крепко прижала её к своей груди.

– Отец, смягчи его наказание, я прошу тебя, он ведь твой сын, - Тор неожиданно для всех вступился за сводного брата, за врага Девяти Миров, за монстра, рожденного в страшных и морозных снегах Ётунхейма.

– Он сын Лафея!
– отрезал Один, и в этот момент не сдержалась даже Фригг от слез.

Локи же молчал, лишь улыбался. Эти слова отца, что тогда ранили глубоко его душу: “Сын Лафея”, и теперь били его, но он не чувствовал боли. Перед ними стоял Бог с ледяным сердцем, с холодным камнем внутри, которому уже все равно. Все хорошее там погибло, все теплое умерло. Все темное и холодное расцветало по сей день.

– Отец, но… - начал было Тор, но царь прервал его.

– Стража!
– крикнул он, - уведите его в камеру!
– он указал на Локи рукой, два стражника в доспехах и копьями в руках резво направились к трикстеру.

– Нет, Локи, - Сигюн приняла попытку обнять мужа, но подоспевшая охрана, нагло, буквально, оторвала жену от его плеч. Локи недолго мог лицезреть свою возлюбленную, он не успел передать ей даже взглядом свои извинения. Его резко развернули и нагнули вперед, уводя все дальше от девушки, бьющейся, словно птица, в руках матери.

Её крик ещё долго слышался в его голове, пока его вели темными холодными коридорами, пропитанными сыростью. Облик любимой тут же всплывал перед глазами, стоило только их закрыть. Неужели это были одни из последних минут, когда он видел её?

***

Ночь снова опустилась на Асгард, окутывая своей прохладой и тьмой каждую улицу, каждый проулок. Целый день Сигюн просидела в покоях, она не могла смириться с тем, что снова теряет мужа, и мысль о том, что его могут подвергнуть смертной казни просто разрывала её стонущую душу на части. Но она никто, в глазах асов она такая же изгнанница, что и её муж. Но попытка - не пытка. Ведь сегодня у неё есть ещё шанс увидеть Локи, услышать его голос, почувствовать его холодный поцелуй. Свидание с ним, всего одно свидание, их последнее свидание перед судом. Всеотец был милосерден, несмотря на жесткость и безжалостность.

Решительная юная асинья направилась в тронную залу. На троне восседал Один, пересматривая свитки и разные бумаги. Царь увидел девушку, которая медленно шла к нему.

– Что тебе надо, принцесса Сигюн?
– басовито спросил он, не отрываясь от свитков.

Надо же, она все ещё принцесса. Только для неё этот титул никогда не был значим.

– Великий Всеотец, - Сигюн упала на колени перед Одином и не смогла больше сказать ни слова, слезы взяли верх. Но Один понял все без слов.

Набравшись сил, дева продолжила: