– Я прошу, Всеотец, я умоляю тебя, разреши мне увидеть моего мужа, я умоляю, разреши мне побыть с ним хоть чуточку времени, - она упрашивала царя, складывая руки на коленях, запинаясь и захлебываясь в слезах. Один был непоколебим, он смотрел на стоявшую перед ним девушку и ничего не отвечал. Была в его взгляде жалость, но её было гораздо меньше, чем злобы.

– Всеотец, я прошу, смилуйся, разреши мне с ним последнее свидание, - рыдала девушка.

– Нет, принцесса Сигюн, твой муж заслужил наказание, мое милосердие для него закончилось.

– Нет, - Сигюн замотала головой, - для вас он никто, для меня он - всё, позволь побыть с ним. Позволь побыть рядом последний раз. Я люблю его, - вновь слезы и тихий плач раздался в пустом зале.
– Прошу!

– Возвращайся в покои, принцесса, - отозвался Один, не сказав более ничего, лишь опустил голову, и руками сжал бумаги, лежавшие на его коленях.

***

Сигюн вернулась в комнаты, в них было холодно, в распахнутое окно влетали порывы ветра, колыхая шторы и развевая их.

Она вновь села в свое мягкое кресло, возле окна, и подняла глаза к небу, прижимая к груди руку, на которой было кольцо. Её слеза, бегущая по щеке, упала на подол её платья, оставляя маленькое пятно на нежной шелковой ткани.

Шаги. Неспешные шаги послышались в коридоре. Эти загадочные шаги, приближающиеся к покоям. Сердце опять пустилось в такт. Она поднялась на ноги, подбегая к двери, она смотрела неотрывно на неё, ожидая. И вот, дверь тихо отворилась, на пороге стоял он. Завидев её, он не стал спешить, он не стал кидаться в её объятия, так же, как и она. Снова эти безмолвные минуты, что проходили между ними.

Он лишь медленно зашел внутрь комнаты и плотно закрыл дверь. Перебирая ногами, издавая тихие шаги и неотрывно глядя на неё, он приближался. Она неподвижно стояла, не сводя с него пристальных глаз, не смея сказать ни слова, боясь спугнуть эти счастливые мгновения тишины. Он подошел в плотную к ней, он взглянул в её небесные очи и увидел, как пелена слез накрывает их. Она молчит, она лишь плачет. Дорожки слез побежали по её щекам, а её руки вцепились в подол платья, нервно сжимая ткань. Он коснулся длинными холодными пальцами её лица, вытирая слезы с нежных щек, а затем попутно обвел линию её скул, еле касаясь кожи.

Его губы сомкнулись на её губах, даря незабываемый холодный поцелуй. Одна рука ласкала её шею, вторая покоилась на её талии. Оторвавшись от сладких губ юной асиньи, Локи, не торопясь, перешел на её шею, чуть касаясь губами, он проводил прохладные дорожки на её уже покрытой мурашками коже. Его дыхание у её уха, оно, словно обжигающий мороз. Этот мороз, по которому она скучала, этот мороз, что грел её. Сигюн не смела шевелиться, стараясь уловить каждую его ласку, каждый вздох, каждое движение. Она лишь чуть прижалась к нему всем телом, ощущая его холодное тепло. Тепло, которое не видели другие, тепло, которое только она познала, только она приняла, и только её оно согрело. Их глаза снова встретились, она аккуратно коснулась пальцами его ранки на губе, обрисовала узор на его щеке и, привстав на носочки, сумела обжечь приятным поцелуем его шрам на переносице. Локи вновь втянул жену в объятия.

Он скучал по ней не меньше, чем она по нему, она появлялась и в его снах, в его видениях, в его памяти. Он безумно хотел вернуть её, безумно хотел забрать, и у него была такая возможность, но он не мог допустить этого по одной простой причине: он не мог подвергнуть её опасности. Там, где он бывал, проживало не одно поколение ужаса, страха и боли. То, что он испытал, не должно было достаться и ей. Сила читаури однажды взяла над ним верх, но он сумел справиться, она бы не сумела.

Сейчас, благодаря жене, он здесь. Он свободен, и он не сбежит. Свобода для него сейчас - это быть с ней, даже тюрьма уже не кажется ему таким ужасным местом - в объятиях жены он забывается. Он вспоминает их первую ночь после свадьбы. Как она боялась тогда, но он знал, что делать, она доверилась ему и не зря.

Это будет их последняя ночь.

В эту ночь, как и в первую, не будет его звериной страсти, не будет жесткости в его действиях, не будет её рваных стонов, не будет её слез, не будет укусов на её коже, что он оставлял. Все будет как в первый раз.

Локи крепко обнимает жену за талию. Она в кольце его рук, что невозможно разорвать даже могучими ветрами. Они снова слились в сладостном глубоком поцелуе. Он подхватывает её на руки, такую почти невесомую, легкую и хрупкую, как статуэтку. Он бережно опускает её на подушки, тут же подмяв её под себя. Его руки снимают бретельки платья с её плеч, легкая ткань поддается его напору. Она так же медленно стягивает его тяжелый плащ. Его одежда - большая проблема для девушки. В эту ночь он не будет её утруждать. Один щелчок и - костюм исчезает, открывая взору девушки крепкое тело мужа.

Её платье не порвано, как это бывало раньше, оно небрежно брошено на пол вместе с её нижним бельем.

Его ласки - ласки мороза, ласки ветра, ласки дождя. Холодные явления природы, казалось, собрались в его душе. Холод, ласкающий жару солнца, ласкающий сияние звезды, ласкающий терпкий огонек, что никогда не потухнет в юной асинье.

Он вошел в тело возлюбленной, с её губ сорвался стон, что утешили его губы, ласково зализывая и успокаивая. Его движения размеренные, медленные, непрерывные и нежные. Нет боли, есть только наслаждение. Есть только он и она. Есть только свет и тьма. Они слились в танце любви, в этом медленном танце, где резкости ни к чему, где есть только нежность.

Его глубокий вздох, и она чувствует, как внутрь неё вливается его горячее семя. Он покинул её тело, он прижался вспотевшим лбом к её лбу, он читал её мысли. Она благодарила его, она кричала, как она любит. Он улыбнулся, и шепнул в её приоткрытые губы:

– Я люблю тебя, Сигюн, - впервые так нежно он произнес её имя. Она прижала его к себе, запустила пальцы в его густые смольные волосы, он положил голову ей на грудь, слушая биение её уже тоскующего сердца.

***

На суде Сигюн пыталась держаться, Фригг всегда была рядом, сама то и дело вытирая платком слезы с щек. Какая мать останется спокойной, когда на суд ведут её сына? Да, приемного сына, но родного, выращенного ею с малых лет.