– Ну, я жду!

– Эээ… Ммм… - я мычала, чувствуя, как к щекам приливает кровь, и выдала то, что первым пришло в голову: - Да, я не сокурсница… Просто постеснялась сказать, что работала у них домработницей…

– Да? У кого - у них? У Эвы с Линой?

– Ага, - я с готовностью кивнула.

– Ложь! Они с детства привыкли многое делать сами и сейчас бы никого не нанимали, - категорично заявил парень.
– Да и потом, я съездил на прежнее место жительства Эвы и консьержка тоже тебя по описанию не узнала.

– Эээ, так я не у них работала, а у их отца в доме, - быстро нашлась я.

– Да? А откуда тогда ты так хорошо осведомлена о жизни сестёр в отдельной квартире и студенческой жизни в университете?

– Ммм… Эва рассказывала, - ответила я и поморщилась от собственной лжи, понимая, что слишком подробно всё рассказывала парню о последних годах жизни, и что даже если бы очень сильно дружила с такой вот девушкой-домработницей, настолько сильно она не могла быть осведомлена обо всех случаях.

– Судя по гримасе, ты и сама поняла, что оправдание не подходит, - холодно произнёс Матвей.
– Из рассказов следует, что ты лично присутствовала при всём этом. Но тебя рядом с Эвой никто не видел. Поэтому я ещё раз спрашиваю - кто ты такая?

Загнанная в тупик, я ощутила, что начинаю злиться, а потом воинственно произнесла:

– А почему я должна перед вами оправдываться? И какая разница, кто я? Не желаю с вами разговаривать! Вы хотели узнать об Эве? Узнали! А кто я, не имеет значения!

– Имеет!
– властно заявил он.
– И ты мне объяснишь сейчас всё! Я хочу знать, откуда у тебя такие же интонации в голосе, как у Эвы! Откуда ты так хорошо знаешь о её жизни! Почему даже жесты её копируешь! Только Эва, когда нервничала, так перебирала пальцами и поочерёдно тёрла подушечками всех пальцев о подушечку большой пальца!
– он указал глазами на мою левую руку, и я тут же спрятала её под стол, понимая, что этот жест, который я уже и перестала замечать, выдал меня с головой.
– Даже взгляд у тебя, такой же, как у неё! Ты так же внимательно и заботливо смотрела, когда пыталась утешить меня, так же слегка склоняла голову влево, как раньше делала Эва… Ты слишком сильно её копируешь! Я хочу знать, для чего!

– Ни для чего!
– выкрикнула я, и вскочила из-за стола, собираясь точно в этот раз сбежать.

– Стоять!
– Матвей мгновенно оказался рядом и, схватив за руки, дёрнул на себя.
– Говори! Хочешь нагреть руки на чужом горе? Специально это делаешь? Желаешь втереться к кому-нибудь в доверие?

– Что?
– возмущённо спросила я, а потом не выдержала таких оскорбительных подозрений, и крикнула: - Ничего я не желаю! А слишком напоминаю Эву, потому что это я и есть! Я - Эва! У меня получилось вернуться! Но это звучит слишком фантастично, поэтому и не желаю об этом рассказывать!

Немногочисленные посетители бара осуждающе уставились на нас, стоящих и кричащих в центре помещения, а бармен произнёс:

– Ребята, если не успокоитесь, выведу вас.

Но мне было глубоко плевать всё это, а Матвей, похоже, впал в прострацию, разглядывая меня так, как будто впервые увидел.

Видя недоверие, и чувствуя, что его хватка ослабла, я высвободила руки и бросилась к выходу, ругая себя за несдержанность и то, что рассказала, кто я.

“Дура! Нельзя было такое говорить! Он ещё больше укрепится в мысли, что я какая-то мошенница! И теперь может или в полицию заявить, или в психушку позвонить! А мне и так неприятностей хватает”, - все эти мысли подстёгивали и, прибавив скорость, я побежала по улице, желая побыстрее спрятаться от людей. На глаза уже наворачивались слёзы от всего этого, и хотелось по-настоящему, как в детстве, до икоты рыдать и жаловаться на свою несчастную жизнь, вот только некому было сейчас всё это рассказать.

Неожиданно сзади на меня налетели и, споткнувшись, я начала заваливаться вперёд, но чьи-то сильные руки не дали упасть, а спустя секунду меня развернули, и я увидела Матвея.

Схватив за плечи, он пристально посмотрел мне в глаза и, не выдержав, я расплакалась.

– Что? Нечего меня рассматривать!
– сквозь слёзы, заявила я.
– Знаю, что не поверишь! И зря вообще с тобой встретилась! Но я не могла смотреть, как ты мучаешься, ходишь ко мне на могилу, носишь цветы… А сказанной тобой в день похорон вообще не давало покоя…

– Что я сказал в тот день?
– спокойно спросил он, но ощущалось, как он напрягся.
– Ты имеешь в виду мою речь, перед закапывание гроба?

– Какую речь? Ты что-то говорил при всех собравшихся?
– шмыгнув носов и вспоминая свои похороны, удивлённо переспросила я.
– Не помню такого. И имела в виду слова, сказанные тобой, когда все разошлись, и ты остался один.

– Какие именно слова?
– поинтересовался он и кажется, задержал дыхание.

– Что старался и не успел вернуться… Что не рассказал о своей… любви, и сколько я для тебя значила… - опустив голову, робко ответила я, потому что сейчас это подслушивание казалось каким-то подлым и выглядело некрасиво.
– Что ещё успеешь всё, как только станешь достоин меня, и покажешь, что на многое способен… Что я всегда была твоей путеводной звёздочкой, к свету и теплу который ты стремился и не успел… Прости, знаю что сейчас это выглядел отвратительно, как будто я лезу грязными ногами тебе в душу, и не должна была подслушивать всё это… хотя, ты обращался ко мне… но с другой стороны, ты же не знал, что я рядом… Ох, как же это тяжело объяснить… В общем, эти слова мне не давали покоя и хотелось хоть немного облегчить твои страдания…