В коридоре никого не было и, пройдя дальше, я заглянула в гостиную. Матвей сидел там в одном из кресел. Так и не сняв верхнюю одежду, он, опустив голову, обхватил её руками, и когда я вошла, даже не шелохнулся.

Потоптавшись в дверях, и не зная, что думать и как себя вести в такой ситуации, я подошла к креслу и остановилась перед парнем.

– Матвей, - тихо позвала я, а уже в следующий момент он дёрнулся и, положив руки мне на бёдра, с силой сжал их, а потом уткнулся лбом в мой живот и горячо затараторил:

– Эва, прости за эту сцену! Не знаю, что эта дура тебе наболтала, но поверь, ничего серьёзного у нас с ней не было! Это… это был лишь способ хоть на время уйти от реальности! Ты умерла и я был, как потерянный! В один из вечеров, один в этой квартире, я чуть не начал сходить с ума и пошёл в бар. Хотелось напиться и дать кому-нибудь в рожу, или получить самому… Хотелось хоть чем-то заглушить ту душевную боль, что разъедала сердце… А там… У барной стойки она подсела ко мне, а я уже был достаточно пьян и… В ней я увидел твои черты. Блондинка, с голубыми глазами… и захотелось хоть на секунду забыть, что тебя больше нет. Представить, что это ты отдаёшься мне со страстью, целуешь, стонешь от наслаждения… Знаю, что это глупо, но боль от потери с каждым днём становилась только сильнее и я уже не знал, как от неё избавиться. А потом она снова приехала ко мне, сама, и я снова позволил себе уйти от реальности, а затем ещё раз… Но в душе я понимал, что никто не заменит тебя и решил больше с ней не встречаться… Последний раз мы виделись с ней в пятницу, перед тем, как мы с тобой встретились на кладбище. Я планировал позвонить ей в субботу вечером и сказать, чтобы она больше не приезжала, но после разговоров об Эве, было не до этой… Я вообще забыл про неё, потому что она ничего для меня не значила! Прости! Знаю, что выглядит это ужасно и, тоскуя по тебе, я не должен был тащить в свою постель кого попало, и может показаться, что я не скорбел по тебе, а наоборот наслаждался жизнь, но это не так!

– Не так, - ласково сказала я, поняв наконец-то всё.
– Не переживай. Я всё понимаю. Тебе было тяжело…

– Да, тяжело, - выдохнул он, и я ощутила, как сквозь тонкую ткань халата, его дыхание обжигает кожу.
– Тогда было невероятно тяжело… Но и сейчас не легче. Ты рядом, но не со мной… Не моя… Не даёшь мне показать, как я на самом деле люблю тебя, как тосковал эти годы, как рад твоему возвращению… Не даёшь поделиться своей любовью и ощутить твою… Это пытка! Я не знаю, как убедить тебя, что мне плевать на твоё неидеальное тело, и что не важно, в каком ты теле… Всё запуталось ещё больше, и проявлять сдержанность всё сложнее… Иногда мне кажется, что я опять начинаю сходить с ума… Ты рядом, но опять, как в школе, недосягаемая мечта… Я столько лет упорно работал и совершенствовался, а всё равно так и не добился самого главного, ради чего всё это делал… И когда ты будешь по настоящему со мной, не знаю… Иногда мне даже кажется, что ты и не будешь моей… Не будет семьи, детей, жизни наполненной счастьем… Я, как проклятый, всю жизнь буду стремиться к тебе, и никогда моя мечта не осуществится…

В его голосе чувствовалось столько боли, мольбы, отчаяния и беспросветной безнадёги, что на глаза навернулись слёзы. И я вдруг поняла, что веду себя глупо, и не хочу больше мучить ни себя, ни Матвея.

Присев на корточки, я пальцем приподняла его подбородок, и когда он посмотрел мне в глаза, уверенно сказала:

– Всё будет. И семья, и дети, и счастье, и радость, и тихие вечера, наполненные любовью, и счастливый смех… Всё это обязательно будет. Просто я боялась тебя разочаровать. Хотела для тебя только лучшего.

– Эва, ты есть это лучшее, - устало произнёс он.
– Не знаю, сколько раз мне ещё повторить…

– И не надо больше повторять, - перебив, вставила я, а потом поднялась и, взяв его за руку, потянула за собой.
– Пошли начинать нашу новую жизнь. Не хочу больше комплексовать и бояться.

Матвей послушно поднялся, недоумённо глядя на меня, а когда понял, что я веду его в спальне, недоверчиво на секунду замер и вопросительно посмотрел в глаза, как бы задавая вопрос, правильно ли он понял мои слова. Я кивнула, робко улыбаясь, и в следующее мгновение оказалась в стальных объятиях, а над ухом раздался жаркий шёпот:

– Клянусь, ты не пожалеешь! Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ты стала самой счастливой девушкой на земле, - а потом он подхватил меня на руки и двинулся в спальню.

– И я постараюсь сделать всё возможное и невозможное, - стеснительно пробормотала я, обняв его за шею, а внутри всё дрогнуло от предстоящего наслаждения и одновременно от страха.

В спальне Матвей уложил меня в кровать и счастливо улыбнувшись, сказал:

– Лежи и не двигайся! Я быстро!

После чего выбежал из спальни, и меньше чем через минуту вернулся уже без верхней одежды и обуви, держа в руках какой-то диск. Загрузив его в микросистему, он включил приятную музыку и, снова улыбнувшись, направился ко мне, на ходу сбросив пиджак и расстёгивая пуговицы рубашки.

Успев забраться под одеяло, я не сводила с него взгляда, а сердце внутри уже билось с бешеной скоростью. Понимая, что назад дороги нет, я и боялась этого, и не меньше желала. “Ох, надо было хоть бельё одеть, а то после ванны не успела, потом было не до этого, и сейчас под халатиком ничего нет. Наличие белья дало бы хоть какое-то время, чтобы не сразу показывать своё тело… Матвей развяжет пояс и всё… Буду, как на ладони”, - пронеслось в голове и я вцепилась в одеяло, наблюдая, как он снимает с себя брюки и носки, оставаясь в одних трусах.

– Ты опять меня боишься, - ласково сказал он, садясь на кровать.
– Не надо, пожалуйста, - а затем наклонился и нежно поцеловал меня.

Осторожно касаясь моих губ, он не спеша проводил по ним языком, пробовал на вкус, и только когда я ответила, лёг рядом и, наклонившись надо мной, страстно и по-настоящему поцеловал. По телу тут же прокатилась дрожь, и я замерла, наслаждаясь ощущениями.

– У тебя сердечко сейчас выскочит, - со смешком прошептал он.
– Не бойся, я не буду на тебя набрасываться сразу. Хочу насладиться каждым моментов и дать наслаждение тебе.