– Ладно, давай посудину, – сдался виночерпий.

Казак подал ковш. Виночерпий, ворча, налил в посудину. Ефим широко перекрестился, выпил, вытерев рукавом губы, молвил:

– Вот это другое дело. Хоть зажгло, – и пошел к костру, где дружки уже приготовили ему полбарана.

Насытившись до отвала, одни казаки убирались в тень, дремали под кусточками, а другие, собравшись в группы, судили, спорили, гадая, что ж предпримет батько, третьи же сушили свою выстиранную одежду.

Вдруг застучали барабаны, и все услышали, как кто-то закричал:

– Казаки! Все на круг!

На бугорок у атаманова шатра поставили несколько бочек, воткнули длинное древко с атамановым бунчуком.

Казаки не спеша потянулись на круг. Многие выпили по две, а самые бойкие и по три чарки. Были они навеселе и подшучивали друг над другом.

– Глянь-ко, Илья, Алекся-то штаны потерял, без штанов вокруг куста бегает, – заметил седоусый Дмитрий.

– Придется бесштанным на круг идти, – хохоча, ответил виновник шутки Илья.

– Алекся, штаны-то на другом кусту висят, – подсказал, сжалившись над казаком, Дмитрий.

Обнаружив заплатанные портки, Алексей под хохот казаков на ходу надел их и помчался на круг.

Когда все собрались, на бочку влез Иван Черноярец и заговорил:

– Надо решать, что нам делать – брать Царицын или отплывать дальше вниз.

Из круга выступил молодой казак в лихо заломленной на затылок бараньей шапке и крикнул:

– Что говорить, братцы! Айда на приступ! Вчера чуть было не взяли город. Еще маленько – и наш был бы. Идем немедля на приступ!

– Ты бы еще чарки четыре выпил, так не на Царицын, а на Москву двинул бы! Смотри только оттуда с полными штанами не приди! – перебил крикуна старый казак Лаврентий и, махнув рукой на молодого, сердито сказал:

– Замолчи! Чего зря языком мелешь? Дай сказать есаулу!

Дождавшись, когда казаки замолчали, Черноярец продолжал:

– Может, мы город и возьмем, положив на это много сил, но что толку? Запремся там и будем сидеть на царицынских животах, ждать, когда воеводы нас обложат и в осаду возьмут? Тогда бежать куда? В степь, что ли?

– А струги-то для чего? – выкрикнул кто-то из круга.

– Так тебе воеводы и приготовили лодочки! Плыви, мол, казачок, во сине море! Да они их сразу же подожгут, а тебя поджарят на дыбе! Что говорить, казаки! – заскочив на бочку и отчаянно жестикулируя, запальчиво заговорил Фрол Минаев. – Вы поймите, ребята! Мы тут им и нужны! Не надо нас даже ловить! Сами в клетку сядем! Только захлопни – и все! Готово!

Молодые разинцы на кругу засвистели, закричали, горячась:

– Как это идти?! Тогда зря, что ли, наши ребята головы под Царицыном сложили! – кричит молодой казак с перевязанной головой.

– Брать надобно Царицын! Да сегодня мы их разнесем! – кричала молодежь из круга, горя местью и желанием схватиться в бою с врагом.

– Ладно вам горло драть! Брехать – не цепом махать: спина не болит! – прикрикнул на молодежь Ефим, а одного из них – самого шумливого – захватил могучей рукой, притянул к себе, сердито рыкнул:

– Замолчь! – и, погладив по голове огромной ладонью, поставил рядом с собой, как провинившегося ребенка.

Все покатились со смеху. Бросали шутки в адрес молодого крикуна:

– Успокоил мальца! – смеялись разинцы.

– Не хвались, идучи на рать, а хвались, идучи с нее, – наставительно сказал в адрес молодежи по пояс голый казак, держа в руке выстиранный кафтан.

На бочку заскочил Леско Черкашин и, горячась, закричал:

– Зачем зря время терять? Айда на струги и вдарим по Царицыну! Возьмем животы и поплывем дальше!

– Ага, заставишь тебя, бабника, плыть дальше, ты с женками свяжешься, тебя потом не вытащишь оттуда. Знаем мы тебя! Поплывешь ты сразу! Жди! Всех царицынских баб пока не перецелуешь, не поплывешь! – крикнул в ответ на запальчивую речь Черкашина Якушка Гаврилов.

Круг покатился со смеху.

– У всякого свое желание! Подшучивай сам над собой: здоровей ржать будешь! – ответил Леско, слезая с бочки.

Все это время Разин стоял в стороне, молча слушал, не встревая в спор, ожидая своего часа.

И вот весь круг закричал:

– Пусть скажет атаман! Пусть скажет батько, куда идти!

Степан твердой походкой подошел к бочке. Уперевшись о край, легко вскочил. Казаки притихли, с любовью и уважением глядя на ладно сбитую фигуру атамана. Темные очи Разина заиграли огоньками, лицо стало мужественным, брови грозно сошлись в переносье.

– Да, ребята! Жаль уходить от Царицына ни с чем, не рассчитавшись с воеводой и стрелецким начальством за загубленных под валом наших казаков.