– Хватит пустое молоть! Говорите, зачем пожаловали?

– Вот это другой разговор, воевода, с этого и надо было начинать. А то затеял одно: воры да изменники! Так вот! Наш атаман Степан Тимофеевич не желает проливать зря кровь простых стрельцов, решил он на приступ города не ходить, но за это просит выдать его казацкому войску всю кузнечную снасть!

Воевода потоптался на месте, в гневе побагровел от дерзости казаков, но смолчал. Боясь нового штурма крепости, больше грозиться не стал и ответил:

– Дам я вам, казаки, кузнечную снасть, только, получив ее, уходите от города.

С удивлением слушали этот разговор простые стрельцы и горожане.

– Ловко есаул осадил нашего воеводу! – услышал из толпы горожан Унковский. – Знатно напугался наш боярин! – послышался в ответ другой голос.

Воевода резко развернулся, чтобы увидеть, кто же это говорит такие речи. Да где там: разве найдешь смутьяна?

– Благодари нашего атамана, воевода, что милостив он пока к вам и нет у него времени с вашей крепостью возиться. Не мешкай, боярин, недосуг нам, – крикнул напоследок Иван Черноярец.

Изрядно напуганный ночным штурмом, князь слушал молча, а когда есаул кончил говорить, распорядился выдать все, что просят казаки, и ушел с вала.

Шел Унковский в приказную палату в большой злобе на то, что пришлось уступить разинцам.

Вдруг дорогу ему заступила женщина. Нахмурил брови воевода, гневно спросил:

– Что тебе нужно?

– Батюшка ты наш! Я уже все обегала, но до сих пор не могу найти приказчика Петра Лазарева! Ты не знаешь, где он? Может, за делом ратным куда послал его?

Вгляделся Унковский в женщину и узнал Ефросиньюшку Русакову. Волосы ее выбились из-под платка, глаза заплаканы, было видно, что вдова давно бегает по городу в поисках потерявшегося любимого. «Наверное, Лазарев уже у Разина», – отметил про себя воевода, а женщину спросил, хотя давно знал об их отношениях:

– Кем же тебе доводится этот вор и изменник?

– Да ты что, батюшка! Он же хороший человек!

– Для тебя, может, и хороший, – и похотливо улыбнулся, – а для нас – вор и изменник! Вчера твой разлюбезный к вору Стеньке Разину подался! Сам видел!

– Не может этого быть! – закричала Ефросинья и зарыдала.

– Наверное, может, раз сбег! А тебя мы попытаем, о чем говорил с тобой этот вор и злодей.

Вокруг стала собираться толпа любопытных. Воевода подозвал двух стрельцов и приказал им, чтобы они отвели женщину к нему в дом и дворецкий закрыл ее накрепко на замок до его прихода. Служилые схватили упирающуюся Ефросинью и поволокли к дому воеводы.

– Ишь, кобель, к себе распорядился отвести! – крикнул кто-то из баб, стоящих в толпе.

– Не боись, что он ей сделает, окромя добра, – громко ответили из толпы в ответ бабе. Стрельцы захохотали.

Унковский было направился опять к приказной палате, но его догнал сотник Алексей Ведерников и радостно сообщил, что разинские струги уплывают вниз по реке.

Воевода поспешил на крепостную стену, чтобы лично убедиться в том, что казаки уходят. Когда он поднялся, лодки уже скрылись за поворотом реки.

Воевода широко перекрестился со словами:

– Господи! Господи! Наконец-то, услышал наши молитвы! Ушел дьявол от города! – и обратился к рядом стоящему отцу Михаилу: – Отслужить сейчас же молебен Господу Богу за его доброту к нам! Звоните в колокола, как в воскресенье!

– Сотворим, боярин, все как надо! – ответил поп и не спеша пошел к церкви.

Вскоре зазвонили колокола, собирая народ.

Когда служили молебен, Унковский стоял у алтаря и неистово молился, бил поклоны Господу Богу за его милость и освобождение от вора.

Домой он вернулся уже поздно под хмельком, так как после молебна воеводу и стрелецкое начальство пригласил к себе в дом пображничать стольник Лев Плещеев.

Унковский до конца гулянки не остался и пошел домой: уж больно ему хотелось побыстрее встретиться наедине с Ефросиньюшкой.

Воевода нежданно-негаданно овдовел, а случилось это два года назад. Вдруг занемогла его боярыня, слегла и через три дня преставилась. Оставшись холостяком, Унковский приметил красивую вдову и неоднократно домогался ее, но женщина об этом и слышать не хотела, смеялась, а как-то очень резко сказала:

– И думать, боярин, об этом не моги! В женки ты меня все равно не возьмешь, а блудить с тобой не хочу!

– Так ты же с приказчиком блудишь, – сердито напомнил Унковский.

На то ответила ему вдова: