Твари и не думали кончаться. Прежде, чем труп монстра обратится в клубок дыма с лутом, труп — то есть, тело, должно упасть. Тела теттов не успевали. Им подобные проламывали себе путь сквозь останки сородичей, навстречу одушевленной смерти в лице Бестии.

Монстры продолжали прибывать, и то один, то другой, ухитрялись перед гибелью царапнуть дроу, несмотря на скорость и гибкость оной (Тариша, уворачиваясь от ударов, вертелась и гнулась так, как человек гнуться просто не может). Атаки «кузнечиков», в случае успешного прохождения, накидывали на Бестию кровотечение (оперативно снимаемое адепткой при помощи длани очищения) и снимали здоровье. Хэйт, не имеющая привычки участвовать в бою в качестве мебели, сосредоточилась на исцелении дроу, по методу старца из ордена Балеона: каст — пауза на несколько «капель»-секунд, шестое наложение заклинания — критическое.

Тетты, лезущие без остановки, были от сотого уровня и выше, и, вместо тщетных попыток набить опыта (твари, убиваемые Таришей, согласно системному предупреждению, адептке не давали ничего), Хэйт сконцентрировала все внимание на наставнице. Живая, не истекающая кровью, Тариша являлась ключом к успешному прохождению двух шагов испытания, а также — неписью, поддерживавшей адептку в трудные минуты; их — минут — не одна и не две выпало, когда пришлая пыталась покорить залы четырех стихий…

Все это означало, что будь тварей хоть миллион — Тариша обязана выйти из этой мясорубки живой и здоровой. И Хэйт, со своей стороны, готова была приложить к этому все усилия.

Нашествие теттов закончилось одномоментно, по громкому стрекоту из темноты; те, что еще были живы, ринулись обратно в проход, новых из туннелей больше не выскакивало.

«Фу-у-ух, отбились», — мысленно (вслух не рискнула, после красочного пояснения Бестии, что так делать не нужно) возликовала адептка, примерившая на себя шкурку «чистого» лекаря.

— Плохо, — положила конец ликованию дроу.

— Они же ушли? — шепотом и не без робости спросила Хэйт.

— Ушли на зов праматери. В тот коридор, который нам нужен.

— Обойти? — нахмурилась квартеронка.

— Второй проход ведет к недрам гор, оканчивается тупиком. Возвращаться, чтобы делать крюк, долго. Нужно выйти к озеру лавы не позднее рассвета второго дня.

— Ты их столько порешила, — с искренним восхищением сказала Хэйт. — Что они могли попросту сбежать.

— Нет, — Тариша с видом абсолютной отрешенности собрала рассыпанные по спине волосы в прежнюю прическу, закрепив их смертоносной шпилькой. — Тетты, аррихи, ящеры сиили — твари, заполонившие свободные пещеры гор, не знают страха. Увести их может только праматерь, которая сильнее всех своих потомков, но они никогда не уходят совсем, выбирая удобное место и время для новой атаки. Тетты — тупы, как мох или пыль, но праматерь хитра и изворотлива. Будет ловушка. И, думаю, сама праматерь. Она должна отомстить за своих детей.

«Местечковый мини-босс? Тариша без умений, мое лечение слабовато против босса», — озадачилась Хэйт.

— Будь я одна, миновала бы переходы, пройдя эту часть пути в камне, — продолжила Бестия. — Но тебе недоступен дар Ашшэа, потому придется сразиться. Я никогда прежде не сталкивалась с праматерью теттов, и не знаю ее способностей. Лучше будет, если дальше я пойду одна. И, если одолею праматерь, вернусь за тобой.

«Фигушки», — мигом сформулировала ответ Хэйт, правда, вслух ограничилась более понятным для дроу.

— Не пойдет.

«Если ты умрешь, а я выживу, Бестии навечно раскрасят для меня небо во все оттенки красного, если не сказать — кровавого, это мне дали понять недвусмысленно. Так что, если уж умирать — то вместе».

— Твоя воля, — пришлая удостоилась кивка. — Идем.

Тариша права оказалась во всем: и в том, что тетты их в покое не оставят, а будут поджидать далее по пути их с адепткой следования; и в том, что нападут во второй раз не открыто, а организуют подобие засады; и даже в месте (это уже дроу по пути обговорила), где они засаду эту устроят: в округлом зале, предваряющем очередную развилку.

И в том, что праматерь явится не сразу, позволив еще один акт отыграть своим «деткам».

Кристаллов в коридорах, по мере удаления от обители Бестий, становилось все меньше и меньше, о свечах и речи не шло — они остались в «обихоженной» части горы. В пещере же, где засели (и залегли, и зависли — все в прямом смысле) «кузнечики», кристаллов было совсем чуть, и света они давали настолько мало, что Хэйт задумалась об активации «света во мгле». Но тут же передумала: кто знает, как отреагируют на яркий свет подземные твари (угу, обрадуются, на радостях полезут обниматься, и хиленькая квартеронка пятнадцатого уровня объятий не переживет), а успеет ли в случае чего спасти «котенка», то бишь, хиленькую квартеронку, дроу — вилами по воде писано. Бестия с тьмою на «ты», едва ли ей мрак помеха, а самой Хэйт освещения для активации пиктограммы с лечением хватит.

Дроу за десяток метров до пещеры остановила подопечную, жестами приказав стоять и ждать. Чего ждать и сколько — жестикуляция Тариши не передала, так что Хэйт решила к исполнению указания подойти… с вольностью. Интересно же!

Рванула по туннелю Бестия с такой скоростью, что адептка моргнуть не успела, зато успела подумать, что знает теперь, как «вживую» выглядит «размазывание» персонажа при движении из-за быстроты. Прошло секунд десять, бар здоровья Тариши, видимый в группе, еле заметно дрогнул в сторону уменьшения, и это Хэйт решила считать за знак. Знак того, что пассивное ожидание кончилось.