Увидев, как слёзы заструились по её лицу, султан Мехмет, сочувственно нахмурившись, притянул султаншу к себе и обнял одной рукой.

— Всё позади, Сейхан, — прошептал он. — Узнав о том, что тебя едва спасли от смерти, я… Осознал, что не хочу тебя терять. Никто другой в этом дворце не заменит для тебя меня, моя султанша. Нет более такой сильной, веселой и умной женщины рядом со мной.

Улыбнувшись, Сейхан Султан, поцеловав султана в щёку, слегка отстранилась от него и утёрла слёзы с лица.

— Силу, ум и смех лишь вы даруете мне, повелитель, — проговорила она, но вдруг помрачнела. — Вам ведь известно, чьих рук дело отравление?

Султан Мехмет, нахмурившись, отстранился от неё.

— Ведётся расследование, Сейхан. Клянусь, что я найду виновного и не поскуплюсь на наказание. Никто не смеет покушаться на твою жизнь.

— К чему расследование? — возмутилась Сейхан Султан, гневно сверкнув зелёными глазами. — Нурбахар сделала это со мной!

— Зачем ей это?

— Она ненавидит меня за то, что ты приблизил меня к себе, даровали власть над гаремом. Ещё вчера она открыто угрожала мне, называя ведьмой! Свидетели мои служанки, да и охрана слышала её речи, поскольку расставляла вещи в покоях.

— Сейхан, ты не можешь быть уверена в этом, — возразил султан, поднявшись с ложа. — Нельзя безосновательно обвинять человека.

Мудро смолчав, султанша лишь угрюмо нахмурилась.

— Отдыхай. Мне нужно узнать, как идёт расследование и заняться делами.

Поцеловав султаншу в лоб, повелитель покинул покои, провожаемый её долгим взглядом.

Кухня Топкапы.

Локман-ага, взглянув на Зафера-агу, устало вздохнул, утомлённый идущим расследованием отравления Сейхан Султан.

— Кто относил поднос с едой в покои госпожи?

— Кажется, Лейла-хатун, ага, — ответил Зафер-ага, и его словам вторил пронзительный женский крик, на который Локман-ага, Сюмбюль-ага и Зафер-ага растерянно обернулись.

— Аллах сохрани… — приложил руку ко рту Сюмбюль-ага, поспешив за Локманом-агой на крик.

Когда они, преодолев несколько поворотов коридора, наткнулись на лежащую на полу Лейлу-хатун с перерезанным горлом, из которого изливалась кровь, то настороженно переглянулись.

Рядом, дрожа всем телом и плача, на полу сидела Ясмин-хатун, в руках которой блестел окровавленный кинжал.

— Это Лейла-хатун? — осведомился Локман-ага, поднимая с силой за локоть Ясмин-хатун с пола.

— Да, она, — подтвердил Сюмбюль-ага, с сожалением смотря на ту.

— Меня заставили, — лепетала плачущая Ясмин-хатун. — Больше не могу убивать… Не хочу!

— Кто тебя заставил, хатун? — нахмурился Локман-ага. — Твоя госпожа?

Ясмин-хатун кивнула. Локман-ага и Сюмбюль-ага мрачно переглянулись.

Утро.

Топкапы. Султанские покои.

Мрачный султан Мехмет восседал на троне, а рядом стоял серьёзный Локман-ага, когда в опочивальню вошла встревоженная и бледная Нурбахар в белом платье с рукавами из полупрозрачной вуали. Султанша поклонилась, сложив руки перед собой, и подняла на султана испуганные голубые глаза.

— Повелитель. Вы желали меня видеть?

— Отравление Сейхан твоих рук дело, не так ли? — проговорил султан Мехмет, смерив девушку пронзительным взглядом. — Как и убийство Сельмы-хатун, которое ты выставила как интригу моей сестры Михримах Султан, дабы лишить её управления гаремом и попытаться занять эту должность.

— Что вы такое гов… — возмутилась Нурбахар Султан, но была прервана жестом султана, поднявшегося с трона и подошедшего к ней.

Локман-ага настороженно взглянул на повелителя, а после на испуганную Нурбахар Султан,.

— Не нужно, Нурбахар, отрекаться от своих преступлений. Твоя служанка Ясмин-хатун во всём созналась. Рассказала обо всех твоих интригах.

— Повелитель, неужели вы поверили ей?! — со слезами возмутилась Нурбахар Султан. — Её запугали или подкупили Сейхан Султан или Михримах Султан!

— Достаточно! — грозно процедил султан Мехмет, и его тёмные глаза налились металлом. — Я всегда считал тебя самой непорочной и честной, из женщин, что меня окружают, Нурбахар. Как мог я так ошибаться?

— Повелитель, простите! — взмолилась Нурбахар Султан, упав на колени перед султаном и сжимая в своих вспотевших от страха ладонях подол его одеяния. — Я делала всё это ради будущего моих детей!

— Убийце не быть моей женой, Нурбахар! Как я могу доверить тебе Селима и Севен?! Знай, что я не желал той участи для тебя, которую определил.

— Нет, повелитель! Не забирайте их у меня! — взмолилась та, отчаянно хватаясь за его одеяние, которое тот резко вырвал из её рук.

— Отныне видеть тебя не желаю. Ты немедленно отправляешься в Старый дворец! Селим и Севен останутся в Топкапы со мной. Можешь идти.