— Разве такое возможно? — изумилась Сейхан Султан.

— Наш отец говорил так: возможно всё — лишь поверь в это.

Найденные сёстры, родственные не только по крови, но и по силе амбиций, самодовольно ухмыльнулись, а после обнялись.

Дворец Михримах Султан.

— Валиде, что же мне делать? — тоскливо вопрошала Хюмашах Султан, сидя рядом с матерью в холле её дворца. — Ахмед-паша меня и слушать не желает…

— Ахмед-паша через некоторое время остынет и придёт в себя, — устало выдохнула Михримах Султан в ответ. — Хюмашах, наберись терпения.

— Нет! Он верит в то, что я изменила ему, и даже видеть меня не хочет.

— Что я могу сделать? Хюмашах, ты уже взрослая. Неужели даже свой брак ты сохранить не можешь без моей помощи?

Растерянно взглянув на мать, Хюмашах Султан после разочарованно покачала головой и поднялась с тахты.

— Верно, валиде. Вам даже до меня нет дела. Все ваши мысли заняты лишь тем, как уничтожить Сейхан или кого бы то ни было ещё, кто мешает вашей власти!

— О чём ты говоришь? — возмутилась та, нахмурившись.

— Я говорю о чувствах. О том, что я не хочу терять Ахмеда-пашу. Вам знакомо это? Конечно, нет. Отца вы никогда не ценили! Он исполнял все ваши прихоти, преданно прожил рядом с вами всю свою жизнь, отдал все свои богатства и всю свою любовь, а чем вы ему отплатили? Холодным безразличием.

Михримах Султан, вспыхнув от негодования, тоже поднялась на ноги и одарила дочь гневным взглядом.

— Не говори о том, чего не знаешь, Хюмашах.

— Я всё прекрасно видела, валиде. Отец готов был ради вас на всё, ловил каждый ваш взгляд и каждое слово! Вы хотя бы когда-нибудь чувствовали нечто похожее на любовь, привязанность или доброту?

— Замолчи! — судорожно вскрикнула женщина, чувствуя, как рана в груди, едва зажившая, снова начинает кровоточить. — И об отце больше ни слова, Хюмашах.

— Вы о нём даже вспоминать не хотите, верно? — негодовала Хюмашах Султан, находясь во власти собственных переживаний.

— Возвращайся в свой дворец, — процедила Михримах Султан сквозь зубы, повелительно взмахнув рукой в сторону дверей. — Оставь меня в покое!

— Я оставлю, валиде. Вы, наверно, об этом мечтали? Остаться в одиночестве? Отец умер. Осман умер. Бабушка Валиде Султан умерла. Ваш отец — султан Сулейман — ныне покойный. Повелитель, ваш брат, от вас отвернулся и выгнал из своего дворца! Даже я более видеть вас не желаю. В погоне за властью вы всё потеряли и даже не заметили этого… Такой, как вы, я быть не хочу, валиде. И не буду!

Резко развернувшись, Хюмашах Султан покинула холл, шелестя подолом платья. Михримах Султан со слезами на глазах осела на тахту и прикрыла лицо руками в желании закрыться от всех невзгод, что свалились на неё.

Топкапы. Покои Сейхан Султан.

Снимая на ходу плащ, улыбающаяся Сейхан Султан вошла в покои и улыбнулась шире, увидев сыновей, которые повернулись в её сторону. Расцеловав их обоих в щёки, султанша опустилась рядом с ними на тахту и вздохнула, посмотрев на Зейнар-хатун, что, сняв плащ, подошла к госпоже, пока Элие-хатун уводила двух шехзаде в детскую комнату.

— Госпожа, вы уверены насчёт сеньоры Дориа? Мне всё это кажется подозрительным…

— Рейна — моя сестра, — устало выдохнула Сейхан Султан, которой надоели вопросы служанки и её сомнения. — Что здесь подозрительного? Теперь я не одна, Зейнар. Вместе с ней мы будем править миром! Она в Европе, я на Востоке.

— Всё же я беспокоюсь, — беспокойно нахмурилась служанка. — Андреа Дориа был врагом Османской империи, руководил сражениями Генуи с османскими реисами. Разве ваше с ним родство не станет причиной ухудшения отношений с повелителем? Он посчитает вас представительницей рода, происходящего из вражеской нам страны. Тем более, ваше сотрудничество с Рейной Дориа, представительницей семьи Дориа в управляющем совете Генуи, толкуется, как государственная измена.

— Значит, повелитель об этом знать не должен. Я буду молчать, ты будешь молчать. Более никто ничего не знает.

— А если узнают? Это может стать серьезным ударом по вашей власти и отношениям с повелителем.

— Что ты предлагаешь? — нетерпеливо воскликнула султанша.

— Расскажите обо всём повелителю. Лучше, если он узнает обо всём от вас. Иначе ваши враги смогут выставить эту ситуацию в чёрном цвете, дабы лишить вас власти и доверия повелителя.

Выслушав служанку, Сейхан Султан задумчиво нахмурилась.

Топкапы. Покои Нурбахар Султан.

Султанша беспокойно расхаживала по покоям, когда взволнованная Ясмин-хатун вошла в них и, покосившись на Арвен-хатун и детей, многозначительно посмотрела на свою госпожу.

— Арвен, отведи детей прогуляться в саду, — приказала Нурбахар Султан, поняв её без слов. — Я к вам вскоре присоединюсь.

Та увела шехзаде Селима и Севен Султан из покоев.

— Ну что? — нетерпеливо осведомилась султанша.

— Сейхан Султан велела принести ей обед. Я поймала Лейлу-хатун, что сегодня разносит еду членам султанской семьи. Она позволила мне подсыпать яд в одно из блюд, так как я пообещала ей, что если она воспротивится или кому-нибудь расскажет о вашем приказе, то этой же ночью лишится жизни. Отравленная еда, наверно, уже в покоях султанши.