Из моих губ вырывается смешок, но я тут же зажимаю рот ладонью.

 - Прости. Но это невозможно. – Я вскидываю брови и со скепсисом смотрю на Нору. – Мы не можем сходиться, и расходится остаток жизни. – Я махаю рукой. – Это подвешенное состояние вытягивает все соки. Я не хочу жить в ожидании, что когда-то, однажды, возможно Тайлер сможет без чувства вины уйти от Мег. И говоря откровенно, никто не знает, насколько серьезно ее состояние, и чем вообще все может закончиться. – Я облизываю пересохшие губы, не озвучивая, что Мег может и не побороть болезнь. – Я не знаю, как могут складываться наши отношения после всего этого. Если все же Тайлер захочет быть со мной, то эти отношения потребуют огромных усилий. Я не уверена, что мы справимся. Тяжело восстанавливать то, что было разрушенного много лет назад. А вдруг ничего не получится? Что, если мы с ним все еще влюблены в образы тех, кем мы были пять лет назад, а потом с разочарованием поймем, что стали другими, незнакомцами, которые не могут быть вместе? – Я быстро качаю головой. – Риск слишком велик, чтобы сидеть и ждать… сама не зная, чего.

 - Ты опять это делаешь, - разочарованно произносит Нора.

 - Делаю что?

 - Прячешь голову в песок. – Она хмурится и сжимает губы в жесткую линию. – Ты поступила так после того, как вы потеряли ребенка, и ты вновь так поступаешь. Лекси, любые отношения требуют усердной работы. – Она терпеливо смотрит на меня. – Думаешь, у нас с Реем не бывает проблем? Да если бы мы оба не прикладывали огромных усилий, то давно бы разбежались. Всегда проще убежать, а не разбираться с трудностями. Но если остаться и встретится с проблемами лицом к лицу, в итоге можно многое получить.

 - Да, но что, если я больше не верю, что я и Тайлер должны быть вместе? – Я поддаюсь вперед, чтобы нас не слышали за соседними столиками. – Что, если на самом деле, мы не должны? Возможно, смерть Томми была четким указателем на это?

 - Лекси, это глупо. – Нора протягивает руку и накрывает ею мою ладонь. – Ты же знаешь, что смерть Томми была несчастным случаем. Твоей вины здесь нет. Ничьей вины. И это точно никакой не знак о том, что вам с Тайлером не стоит быть вместе. Это страшно, то, что случилось тогда, но такое происходит. К сожалению, ни одна женщина не застрахована от того, что плацента может отслоиться преждевременно.

Слова Норы как всегда звучат разумно. Иной раз я не представляю, чтобы делала без нее.

Я встряхиваю головой и быстро махаю руками.

 - Зря я вообще заговорила об этом. Не тогда, когда ты в ожидании малыша. – Я делаю попытку улыбнуться. – Будущей матери не стоит вести такие разговоры. Извини, тебе сейчас не к чему мои проблемы. Расскажи лучше, вы с Реем уже придумали имена?

Я очень храбрюсь, чтобы Нора не видела, в каком на самом деле подавленном состоянии я нахожусь. Я рада, что у нее скоро появится ребенок. Они с Реем на седьмом небе от счастья. Но я ничего не могу с собой поделать и не думать о том, что если бы тогда все пошло, как положено, наш с Тайлером сын уже бы ходил в школу. В моей жизни не было бы наркотиков, аварии и расставания с Тайлером.

Я верю, что если бы Томми остался жив, именно все так и было.

За год до расставания

Тайлер

– Что ты делаешь?! – Я с ужасом смотрю на Лекси, которая, словно обезумев, крошит бейсбольной битой детскую мебель и стены в комнате, которую мы готовили для Томми.

Я только что вернулся домой, когда услышал грохот и застал ее в приступе гнева. В последние месяцы, как не стало Томаса, у Лекси все чаще бывали припадки злости и агрессии.

 - А на что это похоже?

Она лишь на мгновение злобно взглянула на меня, прежде чем продолжить бить по детской кроватке, от которой почти ничего не осталось.

Я давно уже хотел вывезти отсюда детские вещи, но Лекси категорически мне запрещала. На самом деле, я почти не удивлен, что в итоге она устроила здесь погром. В глубине души я нечто подобного и ожидал.

 - Все это уже не пригодится нашему сыну, верно? – Она криво усмехается, но ее глаза полны темноты и ярости. – Хочу, чтобы все это превратилось в груду щепок и не маячило перед глазами.

Она вновь размахивается, собираясь ударить по стене, на которой изображены мультяшные животные, но я перехватываю биту и, отшвырнув ее, обхватываю Лекси, заключая ее в кольцо своих рук. Она пытается вырваться, но я крепко держу ее.

 - Прекрати. – Мой голос звучит успокаивающе, когда я прошу ее, но мое сердце колотится, как сумасшедшее, и мне едва удается контролировать свое дыхание. – Разрушив все эти вещи, тебе не станет легче.

 Лекси молчит, продолжая вырываться, потом резко успокаивается, и с шипением сквозь стиснутые зубы требует:

– Отпусти меня! Ей Богу, Тайлер, отпусти меня, либо я за себя не ручаюсь.

Ее голос звучит холодно и в нем столько решимости, что мне ничего не остается, как разжать руки. Оказавшись на свободе, Лекси быстро отшатывается и тяжелым взглядом смотрит на меня. Мы стоим напротив друг друга, наше дыхание тяжелое и частое, но это не от страсти, как было когда-то, а от волны негативных эмоций, которые мы слишком часто вызываем друг в друге.

 Последнее время, все, чтобы я ни делал, лишь раздражает Лекси. Я знаю, что она винит меня в том, что меня не было с ней, когда ей было больно и страшно. Что я не был там, когда ей сделали экстренную операцию. Ребенка извлекли, но он уже был мертв к тому моменту. Как позже объяснил нам доктор, произошла преждевременная отслойка плаценты, и хотя операция была седлана довольно оперативно, ребенка спасти не удалось. Врачи едва спасли саму Лекси, потому что она потеряла слишком много крови.