Физиком. Я с трудом сглотнул, чувствуя себя смущенным, потерянным и неадекватным.

— Н-нет. Я ок-окончил в мае. Школу.

— Планируешь пойти в колледж?

Было приятно то, что он не думал, что я все еще учусь в школе, но говорить о том, что от колледжа я бегу как от огня было бы позорно.

— Я… не хочу, но мои родители… — Я огляделся, чтобы убедиться, что мама и папа не слышат. — Они заставляют меня поступить в университет Айовы.

Эммет нахмурился, и его раскачивания стали более явными.

— Очень жаль. Они должны позволить тебе самому выбрать, где в Айове ты будешь учиться. Есть хорошее учебное заведение, и оно находится прямо здесь, в Эймсе.

Было забавно, я почти почувствовал вину, говоря плохо о своих родителях, а Эммет как будто этого не заметил, что вдохновило меня на еще большее признание.

— Я вообще не хочу учиться.

Его взгляд не отрывался от пространства над моим ухом.

— А чем ты хочешь заниматься?

— Я не знаю. — Продолжать смотреть на него было слишком, из-за этого я чувствовал себя разбитым, поэтому уставился в землю перед собой. — Я хочу отдохнуть. Прошлый год был трудным, особенно последний месяц. Но, думаю, такова реальная жизнь.

— Что было трудно?

Недолгий разговор с Эмметом был хорош, почти приятен, но теперь я хотел остановиться. Я пытался придумать, как бы выйти из разговора.

Эммет перестал раскачиваться.

— Извини. Я поставил тебя в неудобное положение? Это был неудобный вопрос?

Я удивленно на него посмотрел. Теперь он раскачивался еще сильней. Он был расстроен. Я должен был заставить его перестать волноваться.

— Это был не неудобный вопрос. Просто я… запутался.

— В последнее время, когда я вижу тебя в твоем дворе, ты кажешься грустным.

Вау!

— Ты видел меня в моем дворе?

— Да. Ты живешь через железнодорожные пути от меня. Я вижу, как ты сидишь на крыльце или работаешь в саду. Иногда ты грустишь.

Вероятно, я часто кажусь грустным на заднем дворе, ведь я ухожу туда, когда хочу убежать от своих родителей. И то, что соседи наблюдали за мной, снова взволновало меня и смутило.

— Прости… меня.

— Почему ты извиняешься за то, что грустишь?

Мне нужно было прекратить этот разговор.

— Я… не знаю.

— Тебе снова неудобно.

Да, было неудобно. Я начал слишком быстро дышать и почувствовал, что мое сердце стучит так, что готово вырваться из груди. Я закрыл глаза. Боже, у меня начинается приступ паники прямо здесь, на вечеринке. Мать никогда меня не простит.

— Я… я должен идти.

Я огляделся, понимая, как много людей приехало на пикник, и насколько близко они от меня. Я дышал все чаще и чаще, мне хотелось плакать.

— Я не могу выбраться отсюда. Я в ловушке. Они будут злиться.

— Позволь мне помочь тебе.

Сначала, глядя на Эммета, я удивленно моргал, не понимая, что тот сказал. Он все еще не смотрел на меня, но перестал заламывать руки и ждал, прекратив качаться.

Я вложил свою руку в его. Не знаю почему, но я позволил ему увести меня подальше от дерева, подальше от пикника. Он провел меня через мусорные баки, стоящие возле дома, позволив опуститься на скамью, и сел рядом со мной. Эммет отпустил мою руку, предоставив мне немного пространства. Он ничего не говорил, просто сидел со мной, пока я, успокаиваясь, глубоко дышал.

— С-с-спасибо, — сказал я ему, когда снова смог говорить.

Эммет сидел на своем месте, выпрямившись, и смотрел на мои колени.

— Я извиняюсь, если сказал что-то не то. Я пытался практиковаться, но воочию это сложнее.

— Ты практиковался?

— Да. Я давно хотел с тобой познакомиться.

— Ты… хотел со мной познакомиться? Давно?

— Да. — Он стал покачиваться, сидя на скамье, переместив пристальный взгляд на дерево. — Я хотел произвести хорошее первое впечатление, но вместо этого вызвал у тебя приступ паники. Прости меня.

Меня наполнил тупой и неприятный стыд.

— Это не из-за тебя. Я… запутался. Мне было стыдно признаться, что я не хочу учиться.

— Это большие перемены. Ты должен сказать родителям, что тебе необходимо все делать постепенно.

В моем горле зародился горький смех.

— Они говорят, что мне придется это сделать.

— Мне жаль. Это низко с их стороны.

Я не знаю, почему сделал это. Даже когда слова уже сформировались на моих губах, мозг пытался меня заткнуть, но Эммет превзошел все мои ожидания, и, видимо, когда это случилось, мои чувства отключились. Вместо того, чтобы оправдывать родителей, пробормотать «да, расскажи мне» или что-то еще, я выпалил: