— И что ты чувствуешь, думая о нем?

— Нервничаю. Боюсь, что все испорчу.

— Что же, по твоему мнению, может все испортить?

— Приступ паники. Опозорюсь на глазах у всех.

— Помни, что панические атаки не делают твою жизнь неудачной, а их отсутствие — наоборот. Ты добьешься успеха, только если не дашь этим приступам контролировать свою жизнь. — Прежде чем продолжить, он дал мне минуту подумать над его словами. — Веришь, что Эммет и Дэвид не станут реагировать, как твоя мать?

Я зажал палец в кулак, так как из-за сорванной кутикулы он стал кровоточить.

— Возможно, не сразу, а когда они поймут, что не получается справиться с этим.

Я похолодел, когда представил Дэвида, закатывающего глаза от отвращения, и Эммета, бросающего меня.

— Что в их поведении заставляет думать, что они могут так поступить? Осудить тебя?

Я пожал плечами, не поднимая глаз.

— Позволь задать еще один вопрос. — Его голос был нежен и утешителен, мне иногда хотелось встречаться с ним каждый день. — Как ты думаешь, почему Эммет, когда ты сказал ему, что готов, предложил поговорить со мной?

Забавно, но теперь ситуация виделась под другим углом. Я взглянул на доктора Норта, желая рассказать, о чем думаю, но не смог сформулировать. Даже в моей голове это едва преобразовалось в осознанную мысль. В странное маленькое сокровище, в искру, ведущую меня сквозь туман: Эммет не хотел меня исправить. Он не осуждал, а наоборот, хотел помочь. Они с Дэвидом, Салли, Тэмми, доктором Нортом и Вашингтонами желали мне добиться успеха, а не вылечить.

В течении пары минут я очень ярко это чувствовал, и это чувство дарило уверенность в себе, но потом в душу снова закрались сомнения, и свет уверенности погас.

Доктор Норт мягко улыбнулся, скорее всего, понимая, что творится в моей голове.

— Иногда очень трудно отказаться от привычки полагать, что все окружающее тебе дано для испытания, что ты являешься проблемой для близких людей. Трудно поверить в то, что эти люди находятся рядом, потому что любят тебя.

Кровь прилила к моим щекам, и я почувствовал себя не в своей тарелке.

— Я не хочу не доверять Эммету, Дэвиду или вам.

— Понимаешь, я думаю, главное не в том, чтобы научиться доверять другим, а в том, чтобы научиться доверять себе. Ты говоришь, что хочешь побороть свой страх, и это повод гордиться собой. То, что вы задумали с Дэвидом — великолепно. Ведь всего за пару месяцев вашей дружбы ты превзошел сам себя. Тебе не нужно конкурировать с другими людьми и бояться не оправдать их ожидания. Ты, в первую очередь, должен стремиться к жизни, которая тебя удовлетворяет. Ведь не каждый сталкивается с такой же ежедневной борьбой с самим собой.

От его слов в моей голове сквозь вездесущий туман стали пробиваться лучи света. Я глубоко и медленно вздохнул, чувствуя, как моя решимость укрепилась и пустила корни. В этот раз, взглянув на доктора, поднял брови уже я.

— Таким образом, я не должен расстраиваться, даже если провалюсь в своих попытках чего-то добиться, потому что мои попытки — это уже победа? И это не глупо, и не вызывает жалость, несмотря на то, что другие люди сталкиваются с этим ежедневно?

— Ты — это ты, а не другие люди. Поверь мне, очень многие люди сникли бы перед проблемами, с которыми тебе пришлось столкнуться, если бы твои депрессия и тревога были так же видны, как и инвалидность Дэвида. — Он выпрямил ноги и подался вперед. — Я знаю тебя, Джереми Сэмсон. Я не вижу всего этого, но знаю больше многих, и я впечатлен!

Вскоре наш сеанс закончился, и, что было самым забавным, несмотря на то, что мы так и не наметили какой-нибудь план, я еще никогда не был так готов, как сейчас.

Свою первую вылазку в кафе мы решили предпринять в дождливое ноябрьское воскресное утро. Эммет и Дэвид, как всегда, были рядом со мной, а Салли предложила подбросить нас до кафе на фургоне, из которого кресло Дэвида можно было легко подвезти к пандусу. Моя цель состояла в том, чтобы зайти в кафе и заказать кофе.

— Раньше я часто ходил в «Старбакс», — вспомнил я.

— Правильно, — ответила Салли. — Но в первый раз мы хотим гарантированно получить положительный результат! — Она погладила мое плечо. — Идем, дорогой. Хочу кофе.

Я чувствовал себя немного глупо, надевая наушники, чтобы пройти несколько метров от дверей до прилавка. Дэвиду было бы не комфортно передвигаться по этому кафе в своем инвалидном кресле: стулья и столы были расположены слишком близко друг к другу, поэтому со мной пошел Эммет.

Когда бариста улыбнулся и спросил, что я хочу заказать, я снял наушники.

— Большой ванильный латте с обезжиренным молоком, пожалуйста. — Я протянул ей карточку Салли, а затем, когда девушка провела ею по считывающему устройству, убрал пластик обратно в карман.

Ожидая кофе, я снова вставил в уши наушники, а Эммет стоял в дальнем конце прилавка

Я не стал слушать «Happy», заменил ее на «Welcome Home, son»33 и поставил на повтор. Это казалось мне правильным. Все прошло хорошо, несмотря на то, что я и раньше заказывал себе кофе. Друзья зааплодировали, когда мы с Эмметом вернулись в фургон.