Я забеспокоился о Джереми.

— Где он? Он расстроен?

— Он был вместе с остальными снаружи, но уверен, что они в фойе. Они хотели помешать мне поговорить с тобой. Они боятся, что я еще больше все испорчу.

Их беспокоило, что ОН может еще больше все испортить?

— Они не рассердились на то, что я тебя ударил?

— Я не сказал им.

Я перестал раскачиваться и посмотрел на дверь.

— Я не сказал им, — повторил он снова. — У меня большое красное пятно на лбу, но я сказал, что грохнулся об дверь, когда пытался тебя догнать. Думаю, Джереми мне поверил. Но если он догадается, то я признаюсь, что заслужил, и это не твоя вина. Правда. Честно говоря, мне это было необходимо.

— Никто не должен драться. Это плохо.

— Иногда придуркам требуется подзатыльник, чтобы держать нас в узде. Спасибо за поддержку.

Я ничего не сказал, только уставился на дверь, снова покачиваясь и напевая. Дэвид тоже замолчал, но я не слышал, чтобы он уехал.

Что теперь делать, я не знал. Я был уверен в том, что он не обманывает меня, но чувствовал себя странно, представляя нас с ним друзьями. Я решил, что если мы собираемся ими стать, то должны узнать друг друга лучше.

— Мое второе имя — Дэвид, — наконец-то произнес я.

— Да? Приятно познакомиться, Эммет Дэвид Вашингтон. Хорошо звучит. Мое второе имя Самюэль. Так звали моего прадедушку.

— Дэвидом звали брата моей мамы. Он умер, когда она училась в школе. А Эмметом звали ее дедушку.

Дэвид ответил не сразу, но это была очень приятная пауза.

— Джереми показал мне сайты и книги про аутизм. Я подписался на «Твиттер» этой девушки, Карли. Пытаюсь придумать, что ей написать, но ничего не приходит в голову.

— Она никому не отвечает. Ни в «Твиттере», ни в «Фейсбуке».

— О, правда? Вот облом.

Я перестал качаться и просто напевал, размышляя над тем, что бы еще ему сказать. Я прокрутил в голове весь разговор, останавливаясь на той части, где он говорил о сексе.

— В интернете ты можешь посмотреть, как занимаются сексом паралитики. Там есть все.

Он хрюкнул и захихикал.

— Да, но в основном это выглядит жалко и раздражает меня. Я не осмелюсь искать такое.

— Я мог бы найти что-нибудь сам. Для тебя. У меня хорошо получается искать информацию. Особенно про секс.

Прежде чем он ответил, повисло молчание.

— Меня правда не интересует однополый секс. Я не сомневаюсь в том, что вам с Джереми это нравится, но я говорю о сексе с девушками.

— В интернете есть информация обо всем. Даже о сексе с животными, но я не читал этих статей.

Он засмеялся, но на этот раз совсем не грустным смехом.

— Хорошо. Если ты найдешь что-нибудь не удручающее о сексе для инвалидов, я хочу об этом услышать. Спасибо.

— Ну, если ты больше не будешь придурком, то мы можем стать друзьями.

— Пожалуйста, будь моим другом, даже если я останусь придурком. И если меня снова занесет — просто ударь меня. Это точно поставит меня на место.

— Я больше не могу тебя бить. Драться — неправильно. Я мог бы придумать знаки и научить им тебя. Знаки, увидев которые, ты поймешь, что ведешь себя как придурок, и тебе нужно остановиться.

— Один такой уже создали. Средний палец.

Показывать средний палец было неприлично, и я не должен так делать, но решил, что такой грубый жест именно то, что Дэвиду нужно.

— Великолепно! А теперь, может, ты откроешь эту дверь и выйдешь?

Я открыл дверь, и Дэвид попятился, чтобы я мог пройти мимо него. Я попытался понять выражение его лица и, думаю, оно выражало облегчение.

Джереми вместе со всеми уже стоял в фойе и был взволнован. На языке жестов я показал ему, что со мной все в порядке, но он все равно казался нервным, и, подойдя, я взял его за руку.

— Пожалуйста, Джереми, покажи мне твой тыквенный сюрприз.

Он повел меня на улицу, а остальные последовали за нами. Сюрпризом оказался поезд, вырезанный Джереми из тыквы. Наверное, у него ушло на него много времени, потому что поезд был очень красивым. Джереми улыбнулся, когда я поблагодарил и поцеловал его. К нам подошёл Дэвид, который снова стал сам собой

— Что я говорил? Это идеально тебе подходит. Тыквенный поезд любителю поездов.

Стоило ему произнести эти слова, как Тэмми и Салли изменились в лице, а Джереми занервничал. Но Дэвид улыбнулся мне совершенно искренне. Мне понравилось, что он назвал меня «Любителем поездов», и я улыбнулся своему другу.

А потом я улыбнулся шире, потому что поднявшийся ветер обратил мое внимание на деревья. У моего большого клена наконец-то пожелтели листья, хотя утром я этого не заметил. Дерево поддалось удивительной метаморфозе осени.