– Вот оно что.

– Вы увидели? – грустно улыбнулась женщина.

– Что это?

– Рак крови. Третья стадия.

– Извините, господин Рекдог, – вмешалась в нашу беседу её спутница. – Меня зовут Наталья Маслова, вы должны были меня запомнить, когда приходили на приём несколько месяцев назад в московский офис.

Невольно мой взгляд сполз на выдающиеся полушария, которые натянули белую тонкую футболки секретарши.

– Да, я вас помню, такую красавицу невозможно забыть, – кивнул я. И отчего-то заработал сразу три недовольных ревнивых женских взгляда. М-да, это зря я тут комплиментами разбрасываюсь, не то окружение и не тот разговор.

– Я упросила Афродиту Валерьевну приехать к вам и попросить о лечении, – произнесла Маслова. – Ваша… жена?

– Да, – кивнул я.

– Ваша жена сказала, что у вас разработана методика быстрого развития внутренней силы эхоров, и предложила за несколько процедур для меня уговорить Афродиту Валерьевну подписать трудовой контракт в Африке. Мне это предложение показалось оскорбительным…

– Это такая же плата, как деньги, – вмешалась в беседу Руста. – Пожалуй, даже лучше и предпочтительнее. Никто не знал, что предложение так вас заденет, что вы не поймёте про оплату.

– Дело не в том, чем вы собрались платить, – Маслова обожгла сердитым взглядом ластавку. – Оскорбительным было то, что мне была предложена плата за воздействие на мою… на Афродиту Валерьевну.

– Насколько я знаю, с ней также был проведён разговор на эту тему, – сказал я и посмотрел на психотерапевта.

– Да, ваша жена и со мною беседовала, – подтвердила она. – Но мне также не понравилось такое предложение. Хотя я была согласна принять его, если бы Наташа согласилась. У нас был с ней серьёзный разговор, я убеждала её, что новый ранг откроет новые горизонты возможностей, сможет полностью раскрыться, исполнить свою мечту – почувствовать себя настоящей эхорой. Наташа, не красней, разве это не так?

– Так, – подтвердила пунцовая, как мак, девушка, которую смутили слова любовницы, что немножко приоткрыло штору в её личную жизнь.

– Разговор вышел достаточный тяжёлый, после него почувствовала себя очень плохо. Скорая помощь доставила меня в клинику, где через сутки мне был поставлен диагноз – рак крови, – спокойно, будто речь шла вовсе не о ней, сказала Шацкая. – И вот тогда…

– Тогда уже мне пришлось уговаривать её поехать к вам. Я успела навести справки, узнать, что вы чуть ли не единственный эхор-целитель во всём мире, из-за которого случилась война кланов в России, в Англии и на соседнем материке, где уничтожили незаконную лабораторию английского клана, – перебила женщину её секретарша. – Вы смогли вылечить умирающих, тех, на кого медицина махнула рукой. Значит, рак, вам также по силам.

– Вообще-то, рак можно вылечить даже на третьей стадии в специализированной клинике, – заметила Сури. – Я об этом слышала не раз. Применяют особые препараты из рудилия. Дорогие, конечно, но не думаю, что вы вдвоём не могли бы наскрести денег.

Гости переглянулись между собой.

– Понимаете, – медленно произнесла Афродита, – врачи не дали гарантии полного излечения, слишком поздно было диагностировано заболевание. Кроме того, после этих препаратов я стала бы другой.

– То есть? – не понял я.

– Сильно изменилась бы.

– Госпожа Шацкая, я…

– Сан, да всё понятно, – перебила меня Руста.

Ну, понятно так понятно, надеюсь, меня позже она просветит, а то дурачком себя сейчас чувствую.

– И тогда вспомнили о предложении Кристины Рекдог? – спросил я.

– Да, – ответила вместо Шацкой её любовница. – Мне стоило больших усилий уговорить Афродиту Валерьевну обратиться к вам за помощью. Надеюсь, вы нам поможете?

– Поможем. Но это будет вашей платой за работу на нас. Вас такое предложение устроит? – быстро сказала Сури, не дав мне и рта открыть. – Хотя мы принимаем и деньги, так что можете оплатить лечение со счёта. Вот только сумму сразу сказать не сможем, сначала необходим осмотр, уточнение тяжести болезни и сложности восстановительных процедур…

Как-то само собой вышло, что меня оттёрли от обсуждения лечения, оплаты и условий сотрудничества. Мысленно плюнув на это, я извинился перед окружающими и покинул комнату, оставив представительниц слабого пола обо всём договариваться без меня. Так даже лучше выйдет: одни сразу расставят все точки над «и», другие для себя всё решат и вызнают у собеседниц интересующие их детали. Я там, если честно, буду только лишним.

****

– Ты как – выдерживаешь этот марафон? – поинтересовалась Руста вечером, после лечебного сеанса.

– Угу, – кивнул я, потом насадил котлету на вилку и откусил от неё большой кусок. – М-м, вкуснятина!

– Нож на что? – тут же поджала губки девушка, которой не нравилось моё поведение за столом.

– Таф ффуснее.

Девушка вздохнула и неодобрительно покачала головой.

– Вообще, некультурно за столом разговаривать, начнем с этого, – подмигнул я, когда прожевал.

– Как пожелаешь.

– Да я шучу…. Нормально я справляюсь, нет у меня таких жёстких пациентов, как…были в России, – чуть не назвал имя Рюкатич, но спохватился. Хотя Руста, думаю, поняла, о ком я умолчал. После той помощи, которую оказала Василина со своей кузиной во время моих поисков и защиты, мои жёны к ней относятся с большим уважением. И упоминание об их гибели сильно портит настроение даже такой прожжённой наёмнице, как Руста.