На мальчика пахнуло холодом, но он все равно был рад такой встрече, обнимая любимого с детства «дядюшку Гила».

– Дай на тебя посмотреть, – Константин обернулся вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов. – Совсем стал как твой отец. Почти копия. И ростом с меня...

Да, это было немного странно – Константин теперь практически сровнялся ростом с Гилберта. Если он еще хоть что-то понимал, то вытянется в росте и еще.

– Я принес тебе кое-что весьма ожидаемое. Пойдешь со мной сейчас и переоденешься. – О, я рад, что про меня не забыли, а отец... – Все вопросы, потом, – перебил его Байльшмидт. – Идем.

Константин ожидал всего. Но не...

– Вау! – он вертелся перед наспех наколдованным зеркалом. – Это же полная копия мундира который носил мой отец... еще когда был Империей! – Я сам не очень одобрил его затею. Тем более, наград у тебя пока нет. Но... – Пруссия лениво поправил ему воротник. Потом затянул ремень. Блеснули в неярком освещении золотые эполеты. Проверил все ли пуговицы застегнуты. – И она у него была ослепительно белоснежная. А тут – мой любимый цвет, черный. И сидит, между прочим на тебе, как влитая. Идеально. Еще сапоги оденешь... – А ты? – Ну, я же нарушил много в свое время... У меня, – он стянул куртку с плеч, – обычная магловская одежда. И она меня вполне устраивает.

Да, он был в классическом черном костюме, но чувствовалось – покрой был слишком идеален. Немецкий костюм, если это не подарок от брата. Белая рубашка. И, как всегда, железный крест, закреплённый на черном галстуке. Еще на руке были дорогие часы.

– Ты не знаешь, отец не придет? – с надеждой спросил мальчик, идя с ним к мраморной лестнице – там он договорился встретиться с Гермионой.

Все, кто попадались ему навстречу, перешептывались: более чудного, по их меркам, костюма, еще никто не встречал. А еще бросалась в глаза и необычная внешность Калининградской области...

У мальчика были в кармане перчатки, а ноги обуты в лакированные, черные, высокие сапоги.

Гилберт быстро улыбнулся парню. Но снова не ответил. Они как раз подошли к лестнице, и тут бывший Пруссия оставил его дожидаться партнерши. Да и МакГонагалл, сторожившая вход, не пустила мальчика, предостерегая. Она объяснила, что все чемпионы с партнершами войдут последними. Байльшмидт пошел в Большой зал.

В холле яблоку было негде упасть. Все искали партнера или партнершу в толпе.

Гермиона вскоре после нескольких минут ожидания вышла к Константину. Она была очень красива в совсем простом белом платье до пола. На ногах были атласные туфли. На запястье – золотой браслет, в ушах – красивые нежные сережки в виде распустившего лепестки цветка. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчесаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел.

Константин чуть поклонился даме и протянул свою руку в перчатке:

– Красиво выглядишь в этом платьем. Уж много лучше, чем все остальные. – Спасибо, – Гермиона подала ему свою руку. Она с восторгом окинула мундир парня. – Ты тоже превосходно выглядишь.

Мимо прошла Панси Паркинсон, презрительно окинув когтевранку и ее красивое платье. Сама она шла в светло-розовой мантии, обильно украшенной рюшками и бантами. Ее вел Малфой. Крэбб и Гойл были оба в зеленом и походили на замшелые валуны. Дам для них не нашлось.

Гермиона, оказывается, была еще и с обнаженной спиной.

– Тебе не будет холодно? – спросил парень, – А то вообще-то тебе нужна будет шаль или накидка на спину. – Я думаю, что нет. Спасибо, Константин. Посмотри, в чем Рон, – шепнула она ему, идя под руку рядом с ним.

Никогда еще Константин не пытался так отчаянно сдержать смех и серьезное выражение лица. Мантия Рона была с чужого плеча и, скорее всего, вышла из моды уже, как минимум, лет пятьдесят.

Мальчик чуть склонил в приветственном знаке голову. А сам внимательно искал участников Турнира. Нашел он первым Флер – та шла в сопровождении Роджера Дэвиса, капитана команды когтевранцев. На ней было богатое платье из серебристо-серого атласа. Красавица, ничего не скажешь и не добавишь. Дэвис смотрел на нее как богиню, сошедшую с небес. Подошли Седрик с Чжоу, и Крам с какой-то миловидной шармбатонкой под руку.

МакГонагалл подозвала их и построила по парам. Почти все ученики зашли в Большой зал. Профессор была в мантии из красной шотландки, тулью шляпы украшал довольно-таки безобразный венок из чертополоха. Она объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы.

Первыми она поставила Флер и Дэвиса, вторыми шли Седрик и Чжоу, потом Крам с девушкой, и последняя, наверное, самая эффектная среди всех пар: Константин и Гермиона.

Когда все наконец уселись по местам, МакГонагалл велела следовать за ней. При их появлении весь зал захлопал, и профессор МакГонагалл повела их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи.

Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них – сотня столиков, каждый человек на трех-двух. На столиках уютно горят фонарики.

И за одним столиком сидели Гилберт, Иван и Артур. И все парадно одетые. Убийственная смесь. Отец тоже предпочел мундир, только тот был белый и с орденами. Артур был в темно-зеленом костюме.