Супружеские отношения Елены Г*** и Лидина прервались внезапно: «…он уехал, как только получил отставку… уезжая, он оставил ей письмо, в котором пишет, что не возвратится к ней во всю жизнь, чтоб она считала себя свободною и поступала, как хотела…» Точно так же пропал и Василий Степанович Чернов. Ещё 7 января 1803 года он присутствовал в Вознесенском соборе при крещении своего сына Иоанна, что и было отмечено в регистрационной книге этого храма. Но в «Месяцеслове с росписью чиновных особ…» за 1803, 1804, 1805, 1806 годы среди чиновников российских губерний его фамилии уже не значится.

Косвенное упоминание о семейном положении Надежды Андреевны есть в формулярном списке её отца, составленном в 1825 году. В нём говорится, что А.В. Дуров «женат, имеет сына Василия, который служит в Ямбургском уланском полку штабс-ротмистром, и при себе двух дочерей, одну – вдову, другую – девицу». Девицей была младшая сестра Дуровой Клеопатра 1791 года рождения. Следовательно, вдовой названа Надежда Андреевна. Но когда и от чего скончался её муж, где он похоронен, – всё это доселе остаётся неизвестным.

Представление о характере и нравственных качествах этого человека, вероятно, можно почерпнуть из повести «Игра судьбы, или Противозаконная любовь», хотя тут автор явно пристрастен и не жалеет чёрных красок для своего персонажа:

«…Он был собою молодец, довольно ловкий с дамами, довольно вежливый со старухами, довольно образованный, довольно сведущий по тамошнему месту, довольно буйный, довольно развратный… Мать Елены, не имевшая никакого понятия о двух последних его качествах, потому что он тщательно скрывал их, и пленяясь только видимыми достоинствами, в душе нарекла его своим зятем… На Елену смотрел он равнодушно, любовь была для него чувством вымышленным; никогда ни малейший отголосок её не отзывался в его чугунном сердце… Дело пошло обычной чередой: жених сделался мужем, и прекраснейшая девица… неусыпным старанием родной матери отдана во власть человеку развратному, пьяному и картёжнику; благоразумная матушка, до сего времени терзавшаяся страхом, чтоб дочь её не осталась в девках, теперь успокоилась: ЛЕНОЧКА ЗАМУЖЕМ! ЛЕНОЧКА ПРИСТРОЕНА!..» [61]

В этих словах слышится горький упрёк. Скорее всего, так это и было в жизни Надежды Андреевны. Инициатором её брака, по-видимому, выступала Анастасия Ивановна, а вовсе не Андрей Васильевич. Мать и дочь всегда не ладили между собой, и раннее замужество служило удобным выходом из непростой ситуации.

Наверное, это Дурова-старшая боялась «упустить жениха» и настаивала на бракосочетании со всем упрямством, свойственном её крутому нраву. Впрочем, опасения матери имели под собой некоторую почву.

Вопрос о женихах для девиц из благородных семей в Вятской губернии в конце XVIII – начале XIX века стоял остро. Дело в том, что дворян здесь было очень мало. В 1785 году, когда по указанию Екатерины Великой здесь составляли дворянскую родословную книгу, то записать в неё смогли всего 127 персон. Причём это были не только столбовые дворяне (как Дуровы), но и лица, состоявшие там на военной службе от прапорщика и выше; лица, состоявшие на статской службе и имевшие чины от 8-го класса и выше. Дворян, владеющих поместьями на довольно значительной территории Вятской губернии, насчитывалось тогда около 30 семей, а их крепостных – около 8,5 тысячи. Они составляли весьма небольшую часть от всего населения губернии (примерно 415 тысяч человек в 1780–1785 гг.), которое делилось на крестьян экономических, дворцовых, государственных, черносошных, ясачных [62] .

Трудности с выбором женихов у молодых дворянок в Вятском крае были. Об этом свидетельствует тот факт, что одна сестра Надежды Андреевны – Клеопатра – замуж так и не вышла, умерла в девушках. Вторая её сестра – Евгения – в 1825 году вышла замуж, но не за столбового дворянина, а за чиновника М.Ф. Пучкина. Он в юности служил писарем в городской управе в Сарапуле под началом А.В. Дурова, затем был с повышением переведён в Вятку, в канцелярию губернатора, затем стал стряпчим в городе Малмыже, а кончил свои дни в должности вице-губернатора в Астрахани…

Если для истории своего замужества Н.А. Дурова нашла литературную форму и портрет человека, с которым свела её жизнь в юные годы, более или менее полно нарисовала, то о сыне она не писала нигде и никогда. Это дало повод исследователям позднейшего времени – особенно в советский период – обвинять её в ужасных поступках: оставила своего ребёнка у пьяницы-мужа, впоследствии не встречалась с ним, его судьбой не интересовалась и даже не переписывалась, а если он писал ей, то требовала, чтобы обращался официально: «Ваше благородие штабс-ротмистр».

Такую версию неоднократно излагал в своих работах Б.В. Смиренский. «Вскоре В.С. Чернов уехал в служебную командировку в Ирбит вместе с женой и сыном. Однако согласия между супругами не было, и Надежда покинула мужа, оставив ему сына. Эта краткая страница жизни полностью забыта в воспоминаниях Дуровой, как недостойная памяти», – писал он во вступительной статье к изданию «Записки кавалерист-девицы» в 1960 году и в 1966 году (Казань, Татарское книжное издательство, тираж 40 тысяч экз. и 100 тысяч экз.). Примерно такая же оценка: ушла от мужа, оставила ему сына, больше отношений с ним не поддерживала – дана и во вступительной статье А. Ерохина к изданию «Записки кавалерист-девицы» в 1962 году (Москва, Советская Россия, тираж 100 тысяч экз.), и во вступительной статье Вл. Муравьева к изданию «Избранные сочинения кавалерист-девицы Н.А. Дуровой» в 1983 году (Москва, изд-во «Московский рабочий», тираж 200 тысяч экз.).