Без сомнения, Надежда Андреевна вполне отдавала себе отчёт в том, что её деяние очень похоже на бунт – дерзкое выступление одиночки против обычаев, нравов и предрассудков современного ей общества, против той системы общественных ценностей, где женщине отведена только одна роль – полное подчинение чужой воле и только одно место деятельности – в доме её хозяина-мужчины. Однако сформулировать эту мысль чётко и прямо в своём произведении она не решилась, а прибегла к иносказанию и персонифицировала зло.

Как ни странно, носителем общественных предрассудков Дурова сделала… свою мать. Этот персонаж по отношению к героине книги явно выступает отрицательным. Он диаметрально противоположен другому персонажу – отцу, который обрисован самыми яркими, радужными красками и представляет собой настоящий идеал человека и мужчины. У него, по словам автора, есть только один недостаток – он неравнодушен к женской красоте и чрезмерно влюбчив: меняет молодых любовниц как перчатки.

Отец любит дочь. Он учит её ездить верхом, рассказывает о своей боевой молодости и военной службе, дарит верховую лошадь. Мать не любит дочь. Она жестоко наказывает её за малейшие проступки, заставляет с утра до вечера заниматься шитьём, вышиванием и плетением кружев, никуда не отпускает из дома и ведёт бесконечные беседы о том, как тяжело быть женщиной. Однако эти обычные воспитательные приёмы дают совершенно необычный результат.

«…Угнетение (матери. – А. Б.) дало зрелость уму моему. Я твёрдо приняла намерение свергнуть тягостное иго, – пишет Надежда Андреевна. – Мать моя, угнетённая горестью, теперь ещё более ужасными красками описывала участь женщин. Воинственный жар с неимоверной силою запылал в душе моей; мечты зароились в уме, и я деятельно зачала изыскивать способы произвесть в действие прежнее намерение своё…» [91]

Здесь судьба преподнесла «кавалерист-девице» подарок: «В город наш пришёл полк казаков для усмирения беспрерывного воровства и смертоубийств, производимых татарами». Когда это случилось, Дурова в своей книге не указывает. Но, судя по архивным документам, Донской казачий майора Балабина 2-го полк прибыл в Сарапул в конце 1802 года. Целью его пребывания было «истребление всякого рода разбоев, воровства и грабежей, сохранение казённых лесов от самовольных порубок и пожогов, поимка всякого рода дезертиров и препровождение по Сибирскому тракту колодников…» [92]

Следовательно, казаки находились в Сарапуле почти четыре года – до осени 1806-го. За столь длительный срок офицеры полка (вместе с командиром их было десять человек), расквартированные по домам состоятельных жителей, конечно же, хорошо познакомились с семьями городской знати. По этикету той эпохи градоначальник должен был принимать их у себя. Видимо, Андрей Васильевич подружился с казаками, потому что Дурова говорит об их совместных верховых прогулках за городом, однако утверждает, будто бы она «имела предусмотрительность никогда не быть участницей этих прогулок».

Возможно, в таких невинных развлечениях она и вправду не участвовала, зато оказалась замешана в другом. Народная молва приписывает ей роман с каким-то казачьим офицером, который на самом деле помог «кавалерист-девице» бежать из отцовского дома. Об этом рассказал в своих статьях Н.Н. Блинов. Версий данного происшествия у него изложено две.

В первой фигурирует офицер в чине полковника. Согласно легенде, Дурова «близко познакомилась с ним», хотя он и был женат. Когда полк уходил из Сарапула, то она, «переодевшись в солдатское платье, поступила к нему денщиком-конюхом и под этой личиной жила потом в его доме на Дону» [93] .

Во второй версии речь идёт о молодом офицере в чине есаула (соответствует капитану армии). Вроде бы он не был женат. Надежда Андреевна «сошлась с ним, отчего, очевидно, и произошли те семейные несогласия, после которых она, переодевшись в казачий мундир, бежала из дома со своим возлюбленным» [94] . Намерения у них были серьёзные, но родственники казака не одобрили его выбор, потому ей и пришлось уйти в армию.

Формулярные списки офицеров и урядников Донского казачьего майора Балабина 2-го полка за 1803–1806 годы сохранились полностью. Есаулов в этом полку, состоявшем из пяти сотен, было всего два: Гаврила Ефремович, из казачьих детей Войска Донского, 38-ми лет от роду, женатый, имеющий четырёх детей, и Илья Михайлович Трофименко, из штаб-офицерских детей Войска Донского, тоже 38-ми лет от роду, тоже женатый, но имеющий одного сына [95] .

Как видно из этих записей, ни тот, ни другой есаул по своим биографическим данным не подходит под описание Блинова, опубликованное в журнале «Исторический вестник». Полковником же, скорее всего, назван командир полка майор Степан Фёдорович Балабин 2-й (1759, по другим данным 1763–1818). Но он, его жена и старший сын, дом Балабиных в станице Раздорской достаточно подробно описаны самой «кавалерист-девицей», которая была очень признательна этим людям за помощь в осуществлении её «гигантского замысла», за доброту и участие.

Какие же отношения в действительности связывали командира казачьего полка и дочь сарапульского городничего Надежду, по мужу Чернову? Почему он взял её с собой на Дон и поселил в своём доме? Почему помог «дойти до места, где стояли регулярные полки», и даже пытался по дороге устроить на службу в Брянский мушкетёрский полк генерала Лидерса? Наконец, почему Надежда Андреевна в книге не назвала ни имени своего благодетеля, ни его фамилии, а лишь вскользь, рассказывая о его сыне, указала первую букву фамилии: «повеса Б.»? [96] На эти вопросы нет ответов. Однако значительная роль, которую сыграл Степан Фёдорович Балабин в судьбе первой русской женщины-офицера, совершенно очевидна, а документы позволяют рассказать о нём гораздо больше, чем было известно самой Дуровой.