— И почему это меня не удивляет? — ухмыльнулся Аксиманд.

— Пусть твой маленький сержант расскажет нам, что бы он сделал, — проворчал Абаддон, пренебрегая проявлениями благовоспитанности.

Лицо Ноктюа превратилось в холодную маску.

— Эзекиль, мне известно, что я новичок в Морнивале, но если ты назовешь меня так еще раз, у нас возникнет проблема.

Абаддон пробуравил Ноктюа взглядом, однако Первый капитан сознавал, что перешел границы. Имея на своей стороне магистра войны, Абаддон мог позволить себе любезность, не потеряв при этом лица.

— Мои извинения, брат, — произнес он. — Я слишком долго пробыл в обществе юстаэринцев, чтобы помнить о хороших манерах. Продолжай. Как бы ты улучшил гамбит Головореза?

Ноктюа наклонил голову. Он был удовлетворен, что добился своего, и ему хватало здравомыслия понять: он только что проверил пределы прочности своего положения. Аксиманд задумался, когда же это Морниваль стал таким сложным, что воину приходится следить за своими словами при братьях.

Ответ пришел скоро.

Оказалось, с тех пор, как двое, чьи имена никогда нельзя было произносить, нарушили настолько естественное, что даже не осознаваемое ими равновесие.

Ноктюа взял у Малогарста инфопланшет и изучил дисплей. Его взгляд метался между содержимым и голограммой. Аксиманду нравилась его дотошность. Она была под стать его собственной.

— Итак? — сказал Хорус. — Лев Гошен утверждает, что у тебя дерзкий голос, Грааль. Воспользуйся им. Просвети нас.

— Луна, — произнес Ноктюа с ухмылкой дикого волка. — Я бы вспомнил Луну.

«Просвещение Молеха» был быстрым кораблем. Быстрейшим во флоте, как любил хвастать его командир. Капитан Аргаун пользовался малейшим поводом, чтобы превозносить достоинства своего корабля — эсминца типа «Кобра» с двигателями, которые лишь тридцать лет назад прошли капитальный ремонт, и с вышколенным экипажем.

И что более важно, «Просвещение Молеха» успел вкусить крови, чего нельзя было сказать о большинстве звездолетов боевого флота Молеха.

Капитан Аргаун сражался с налетчиками-ксеносами и с орудовавшими годами предприимчивыми пиратскими катерами из астероидного пояса в центре системы. В нем грамотно сочетались агрессивность и профессионализм.

И что самое главное, ему везло.

— Как они смотрятся, мистер Кайру? — спросил Аргаун, откинувшись на своем капитанском троне и отстукивая на встроенном инфопланшете обновленные командные замечания. Позади него младший рядовой состав выдирал из лязгающих самописцев свитки с приказами и бежал их исполнять.

— Никаких изменений поведения, скорости или строя, капитан, — отозвался лейтенант Кайру со своего места над бригадами боевых ауспиков. — Крупные силы в авангарде, по меньшей мере, семь кораблей. Остальная часть флота следует расширяющимся фронтом позади, за ними — грузовые транспорты и челноки с титанами. Похоже на развертывание окружения планеты.

Аргаун заворчал и поднял взгляд на обзорную панель — сплющенный, окантованный сталью эллипс, куда загружали позиционную информацию многоуровневые ряды встроенных сервиторов.

— Стало быть, стандартная тактика легионов, — произнес он практически с разочарованием. — Я ожидал от магистра войны большего.

Обзорную панель заполнила вращающаяся сфера пространства атаки, освещенная опознавательными значками и проматывающимися потоками данных. Некоторым капитанам нравилось видеть открытый космос, но Аргауну подобное всегда представлялось совершенно бессмысленным. Учитывая дистанции в пустотной войне, самое большее, что мог увидеть капитан, да и то если повезет, — это мерцающие точки света, исчезающие сразу после появления.

Он увеличил проекцию поля боя. Руны-сигнификаторы определили большинство кораблей приближающегося флота.

Гвардия Смерти и Сыны Хоруса.

Ни тот, ни другой легионы не отличались изяществом. Оба были знамениты свирепостью. Именно на последнем качестве и строилась провоцирующая стратегия адмирала Бритона.

«Просвещение» возглавляло быстроходную флотилию из шести скоростных ударных кораблей, и их задачей было заманить предателей под зубы орбитальных платформ.

— Вот ты где, — произнес Аргаун, выделяя алый символ, отображающий «Дух мщения», и почувствовал, как по его аугметическому позвоночнику прошла дрожь предвкушения. «Просвещение» и сопровождавшие его корабли находились далеко за пределами досягаемости орбитальных пушек. Они были без прикрытия, однако Аргауна это не тревожило. Он слышал, как Тиана Курион говорила, что легионы в бою подобны богам войны, но это был типичный армейский бред.

В пустоте воинская доблесть не стоила ничего.

Выстрел лэнса или взрыв торпеды с равной легкостью убивал как легионера, так и палубного чернорабочего, а любой капитан, которому хватило бы безалаберности подпустить корабль Космического Десанта на достаточно близкое расстояние, получил для начала абордаж, а после и все остальное, что предполагается получить в подобной ситуации.

— Время до огневого контакта?

— Восемь минут.

— Восемь минут, принято, — произнес Аргаун, открывая канал вокс-связи с остальной частью провоцирующей группы.