Шрифт:
========== 4.12 Ее звали мечтой / Тайвин ==========
Комментарий к 4.12 Ее звали мечтой / Тайвин
Доброго утра =)
All my little plans and schemes,
lost like some forgotten dreams,
seems that all I really was doing
was waiting for you.
Just like little girls and boys,
playing with their little toys.
Seems like all they really were doing
was waiting for love.
Don’t need to be alone,
no need to be alone.
It’s real love, it’s real.
Yes it’s real love, it’s real.
From this moment on I know
exactly where my life will go.
Seems that all I really was doing
was waiting for love.
Don’t need to be afraid,
no need to be afraid.
It’s real love, it’s real.
Yes it’s real love, it’s real.
Он вел женщину под руку по лестнице, и его не покидало ощущение дежавю. Ее рука в его, маленькая изящная, как и вся она. Она рядом, но далека. У них впереди слишком много прошлого, чтобы это отрицать. Мучительные флэшбеки раз за разом всплывают в голове. Ее правая рука ведет пальчиками по перилам, натыкается на выбоину, и женщина помимо воли сбивает шаг. Он тоже вспоминает этот момент… ***
— Папоцка! Ух ты! Это иглусетьный меч! Иглусеть-ный!
— Не важно, не маши так, бога ради, сестру поранишь…
— А мне? — малышка на грани истерики. — Хатю месь!
— Боги! — воздевает Тайвин глаза к потолку и видит спускающуюся Джоанну. Она слетает как вихрь, несмотря на объемный уже живот. Перехватывает тяжелое орудие, пытаясь сберечь перила. Успевает.
— Джейме, слушай, это страшно огромная лестница, и на ней водятся ужасные чудовища… — начинает Джо, присев на ступеньки.
— У! — восклицает малыш, — дваконы!
— Родители в основном, — предполагает Тайвин сокрушенно.
— Да, и драконы тоже! Поэтому мы сейчас спрячемся в игровой и будем сидеть как мышки, чтобы их увидеть. А я почитаю книжку!
— Мама, меть хатю! — хнычет малышка, хватая ее за ногу.
— Джейме, — переключается Джоанна. — Так, ты сейчас так хорошо махнул мечом, что, кажется, спас сестру от самого страшного дракона…
— Ууу! — визжит от радости мальчик.
— Невидимого, — предполагает Тайвин, заслужив тычок в область колена от жены.
— И вот теперь ты спас прекрасную принцессу, и она может в благодарность подержать твой меч… — продолжает Джо. Джейме выдает меч Серсее с подозрением. И правильно делает, малышка может и не вернуть… Девчушка взвизгивает и немедленно обрушивает меч на несчастные перила. ***
— Как раньше! — восклицает она, опускаясь в кресло у камина. Тайвина колотит. Флэшбеки, сбивая друг друга, на полной скорости проносятся в его голове, тормозя всякую разумную мыслительную деятельность… Обессилев от попыток не начать фразу со слов «А помнишь.?», он молча открыл бар и достал коньяк, махнув в ее сторону бутылкой. Его леди кивнула, и он наполнил бокалы. Каждый последующий шаг к ее креслу был тяжелее предыдущего, словно он вяз в трясине. Наконец, Тайвин подал ей бокал, держа за ножку снизу, а она приняла его, обхватывая ладонью, так что ножка осталась меж пальцев. Их руки прошли совсем близко, не соприкасаясь, но ему казалось, что все равно была какая-то магия в их движении.
Облегченно опустившись в свое кресло, он пригубил напиток и уставился на пламя. Веду себя как школьник, подумал он с досадой. Она рядом, до нее рукой можно дотянуться, а он сидит себе и попивает коньяк, словно ее тут нет и никогда не было. Словно он грезит, как с ним обычно и бывает. Может, некоторые мечты не должны реализовываться? Интересно, что сейчас в голове у нее?
Джоанна встала с кресла и медленно пошла вдоль книжных полок, проводя рукой по корешкам. Она не любила библиотеку никогда. И чтение. В этой комнате она когда-то любила забраться с ногами на кресло и пить коньяк. Курить, когда он позволял. Впрочем… Он многое ей позволял в этом кабинете. Вспоминает ли она об этом сейчас? Словно прочитав его мысли, женщина на мгновение обернулась к нему и прожгла взглядом. Черт! Его хваленое фирменное самообладание раз за разом все более расшатывалось, как зуб в десне, рискуя дать такую трещину, после которой обрушится все. Рухнут с высоты многотонные блоки, его погребет под лестничными маршами, засыплет клетками оконных переплетов и припорошит сверху хлопьями побелки, как самым первым осенним снегом. Нечеловеческим усилием он вернул на лицо нейтрально-дружелюбную маску. Хотя что проку? Она знала его, видела насквозь. Его лица не имели для нее значения. Она была знакома близко с каждой его маской.
Женщина отступила вглубь, царапнув ногтями по панелям темного дерева на стене.
— Там? — уточнила она. — Фортепиано.
— Да, — произнес он, вставая из кресла. Нет и еще раз нет. Убери из своей речи все «по-прежнему», «ты помнишь» и т.п. Он прошел близко к ней, стараясь не касаться, не задевать, не тревожить. Приоткрыл дверь, скользнул внутрь, зажигая свет. Смежная комната была небольшой, а фортепиано древним.
— Стул, — сказала она ему так, словно он был слугой, а она приглашенной знаменитостью.
Только не это, думал он про себя, идя в руках с табуретом из кабинета. Он просто сорвется. Она будет слишком близко. Все еще обдумывая, как избежать этого, он вошел в комнату, и Джо выдернула из его рук табурет так, словно ждала его полчаса. Поставила у инструмента справа от основного сидения. Когда-то, много лет назад, здесь была скамеечка, почти сравнимая по ширине с самим фортепиано. Он хорошо ее помнил. Слишком хорошо, потому сейчас ее здесь и не было.
— Ноты, — потребовала она голосом, не предусматривающим отказа. Он не глядя выдвинул их с полки и раскрыл над клавишами.— Сядь.