Ничто не избавит вас от боли потери любимого человека, вы будете жить с этим до конца своих дней, как бы далеко этот конец ни был, и Элайджа не желает жить с этой болью до конца своих дней слишком рано начинает печалиться. Кажется, и причины никакой нет, ведь Элайджа успел привезти ее в госпиталь, и она выжила, впрочем это же Кетрин Пирс, и она всегда выживает, три часа ожидания сменились надеждой и новостью о беременности Кетрин. Уж очень близко к сердцу он прининял эту новость и слезы на глазах. Элайджа по прежнему сидит в больничном коридоре и ему наплевать, что их местонахождение могут сказать конторе и тогда они точно умрут. Умрут, отправившись во тьму. Но, он дал ей слова быть с ней до конца, и Элайджа сдержит свое слово даже если умрет.

— Мистер Смитт, как хорошо, что вы все еще здесь, Британи предоставила информацию о том, что сосед случайно выстрелил в вашу жену, видимо у вас шоковое состояние, — быстро говорит доктор.

— Я позабочусь о нем, — говорит улыбчивая медсестра садясь рядом с Элайджей и протягивая ему документы, которые он должен подписать.

— Что происходит? — недоумевает Элайджа.

— Аврора Де Мартель передает вам привет, — рука Сиси накрывает руку Элайджи, и ему кажется, что время застыло.— Я Сиси, и Аврора попросила о помощи. Забирай Кетрин и уезжайте в Новый Орлеан. С этой минуты для кантор Мистер и Миссис Майклсон мертвы. Их убили в Новом Орлеане.

— Как я пойму, когда действовать? — вздыхает Элайджа.

— Поймешь, второй операционный блок, мне пора, — девушка отпускает руку и уходит.

Элайджа смотрит на табло наручных часов и время дня него как будто остановилось, и только минутная стрелка движется вперед.

Сиси поднимается носочки и в ее руках зажигалка, огонек которой она подносит к пожарному извещателю.

Брызги воды. Звуки тревожной сирены. Красные огоньки. Капли ледяной словно пробуждают его и теперь он понимает, что пришло время действовать.

Три часа ночи и она погружена в свою тьму.

На ней зеленое платье XV века, волосы заплетены в маленькие косички. Она придерживает подол своего платья и бежит навстречу солнцу. Она весела и улыбается. Она оборачивается и улыбается лорду, который догоняет ее. В ее сне Элайджа выглядит иначе: его волосы длиннее, коричневый пурауэн, кожаный ремень на котором виднеется нож.

— Попробуй догони! Ты должен меня поймать.

— Но если я тебя поймаю, игра закончится.

— Спасибо, что развлек меня.

— Ты выглядишь одиноко и мне стало тебя жалко.

Она улыбается, когда он рядом с ней, садится на каменную скамейку, и только рядом с ним она чувствует себя спокойно, и только ему она доверяет. Элайджа скрещивает свои руки наблюдая за ней. Он запрещает себе любить и отрицает то, что уже давно отдал свое сердце Катерине. Он стоял бы здесь вечность и наблюдал за девушкой с глазами заходящего солнца. Его влюбленность выдает взгляд и смотря ему в глаза она понимает, что ее сердце она отдала ему, и только ему. Они словно застыли во времени.

— Попробуй догони! Ты должен меня поймать, — шепчет Кетрин открывая свои глаза и смотря на висящие на стене часы.

На стене тикают часы.

Шесть часов утра. Рассвет. Кетрин находит в себе силы открыть глаза и взглянуть на настенные чесы, и она погружена в свою тьму.

На ней зеленое платье XV века, волосы заплетены в маленькие косички. Она сидит на каменной скамье и смотрит ему в глаза. Элайджа так близок к ней и в тоже время далек.

— Я не понимаю, почему он начал ухаживать за мной… Мне кажется, что я ему полностью безразлична.

— Многие браки были основаны и на меньшем…- А разве плохо хотеть большего?

— И думаешь, что он даст тебе это?

— Он слепо верит, что любит меня, но настоящей любви нет, если она безответна… Ты согласен?

— Я не верю в любовь, Катерина.

— Я не могу согласиться, милорд. В жизни множество жестокости. Если мы перестанем верить в любовь, зачем тогда вообще жить?

Зачем жить если ей кажется, что ее любовь к Элайджи безответна. Зачем жить если она никогда такого монстра, как он. Элайджа не верит в любовь, но рядом с ней он поверит. Он вновь повепит в это чувства, даже если вновь испытает боль и обожжется. Рядом с ней он поверит в любовь. Рядом с ней он верит в любовь.

Девять часов утра. Рассвет. Солнце слепит ее, когда Кетрин пытается открыть глаза и осмотреться. Кетрин видит катетер в своей вене, звуки приборов ращдрожают ее, и назальный инголятор для подачи кислорода так мешает ей дышать, что она желает избавится от него. Кетрин находит в себе силы открыть глаза и взглянуть на настенные часы, и она погружена в свою тьму. Ее губы сухие, и жажда настолько сильна, что она готова разорвать любого, словно вампир за каплю крови. Кетрин пытается пошевелить губами, чтобы попросить воды у стоящей рядом медсестры, тянется рукой, чтобы избавится от инголятора, но медсестра не реагирует на мольбу женщины и поправляет назальный инголятор.