А, может, и не будет он его убивать. Сейчас выпьем по пиву, то да се. А как надумает Драно нож под ребра совать, так табуреткой его по голове ударим и вся недолга. Заодно, может, гренадер припомнит. Долг снимет, например. Хотя такая гадина за каждую монетку удавится!

– День добрый, милорд. – Возле стойки словно из-под земли вырос лысый брюхастый карлик: пуговицы на его рубашке едва не разлетались по полу при каждом вздохе хозяина. – Вас, случаем не Гаррет зовут?

– Нет. Не Гаррет. – Я невольно поморщился: до чего неприятное имя он придумал!

– Как так? – удивился карлик, и одна пуговица все же не выдержала – звонко заскакала по полу. – Ну, может, Гриф?

– Может, да, – нахмурился я. – А, может, и нет. Тебе зачем знать?

– Да послания у меня два: одно Грифу адресовано, второе – Гаррету, соответственно, – объяснил карлик. – Ну, если вы не Гриф и не Гаррет, тогда я, пожалуй, пойду…

– Ладно, стой. – Я ловко поймал его за воротник. Коротышка попытался вырваться, однако ткань жалобно затрещала, и он оставил попытку сбежать – видимо, боялся испортить рубаху.

Гриф я, Гриф. Давай свое послание.

– Так бы сразу! – недовольно буркнул карлик. – Рубаху пусти!

Я разжал пальцы.

– Вот ваше письмо. – Карлик оправил ворот и протянул мне запечатанный конвертик. – Прочесть его следует как можно быстрее, иначе, как мне объяснили, у вас могут начаться большие проблемы! В общем, в ваших интересах, мастер Гриф, с этим поторопиться.

– Без тебя разберусь, – хмыкнул я и, сунув конвертик за пазуху, махнул рукой в сторону двери: – Валяй, ищи своего Гаррета!

Карлик пробормотал что-то под нос, видимо, посылая на второго получателя гнев всей Валгаллы, и, покосившись напоследок в мою сторону, вышел вон. Едва за спиной карлика захлопнулась дверь, из кухни, гремя посудой, вывалился Стопол. На подносе корчмаря пенными шапками высились четыре кружки с пивом, а между этими великаншами ютилась невзрачная тарелка с жареной рыбой (видимо, это блюдо старик нес в подарок «от заведения», дабы усмирить мой праведный гнев). Завидев мою кислую рожу, как всегда размышляющую о смысле бытия, корчмарь расплылся в довольной улыбке:

– Самого лучшего пива моим гостям! – Читай – «чтоб вы подавились, сволочи!».

– А где пятая кружка? – спросил я хмуро.

– Какая пятая? – Старик едва поднос не уронил. – Вас же четверо!

– Ты что, ослеп, что ли? – покрутил пальцем у виска я. – А огр, по-твоему, пиво не пьет? Или ты ему отдельно молоко греешь? По личному заказу?

Стопол отрицательно покачал головой, мол, не думал даже о каком-то там молоке.

– Ну, так и чего ты стал? – выжидающе глядя на корчмаря, спросил я.

– Так это мне что, пятую нести? – наконец, понял старик.

– Фенрир! Нет, десятую! – саркастически воскликнул я, удивляясь непроходимой тупости корчмаря. – Конечно, нести! И даже не кружку – целую кружищу: ты ведь не хуже меня знаешь об огрских аппетитах! Что принес, пока сюда поставь, на стойку, я, так и быть, сам отнесу, а ты за еще одной кружкой иди!

Стопол послушно кивнул и, оставив все собранное на железном блине великолепие, снова скрылся в кухне. Я облегченно вздохнул и пригубил пива: наконец-то один, никто не мешает…

В голове царил настоящий бедлам: каждая, самая ничтожная мыслишка норовила оповестить о себе, каждое бредовое соображение с ленцой протягивалось, словно затухающее эхо.

– Прирежь огра…

– Прирежь гренадера…

– Женись на Лин…

– Убей гремлина с троллем…

– Женись на Стополе…

Бр-р-р! Я невольно поежился: последняя мысль попала явно не по адресу. Да и не о женитьбах и убийствах сейчас надо думать!

И тут, словно по заказу, самая умная мыслишка, проскакав по головам глупых сестричек, тихо шепнула:

– Конверт! – и исчезла, не позволив даже толком себя разглядеть.

Я закусил нижнюю губу: кодекс Гильдии запрещал вскрывать извещения от Разгильдяя или других вышестоящих чинов где ни попадя (а в том, что это именно от начальства, у меня сомнении не возникало). Однако задницей чувствовал: надо открывать сейчас, иначе можно не успеть к чему-то очень важному.

Несколько секунд задница боролась с разумом, и последний, как ни странно, проиграл. Впрочем, почему – странно? Пожалуй, все мои решения проходят именно через нее, родимую!