Но когда морлок неожиданно заявился в «Ржавый гвоздь», просить аудиенции у короля, его мягко остановили стоящие у входа в комнату Штифа стражники. В ответ на просьбу холвильского головастика лицейские сочувствующе покивали и дружно отправили визитера в 3авулон, троллеи пасти.

«Глупцы! – думал Мастак, быстро шагая по главной улице 3рега, то и дело потирая ушибленный зад. – Вы еще пожалеете, что не выслушали меня… когда придет он… – Морлок поежился и опасливо огляделся по сторонам: не нагрянул ли уже? – Смерть вас всех ждет!»

Но несмотря на злость, отвоевавшую себе добрую половину разума, Мастак был удивлен. Ошарашен.

Голем должен выполнить задание. Так почему его все еще нет в 3реге?

Отринув в сторону версии о выпивке и бабах, морлок досадливо сморщился: как же глупо все получилось! Нашел, починил его – украли либо (о чем можно было догадаться по огромным следам в доме – да, да, железный монстр смог оставить вмятины даже в досках пола!) сам сбежал. Поехал сообщить королю о возможной опасности – гонят.

«Ох уж эти мне люди! – качал головой Мастак. – Дождутся, когда беда постучится в дом, а потом начинают бить тревогу. Неужели этим остолопам в таверне не ясно: раз морлок выполз из Холвиля и забрался так далеко, значит, дело дрянь? Эх, люди, люди…»

К Мастаку подбежал невысокий парень с черной повязкой на глазу:

– Время есть? – прохрипел он, тяжело дыша.

– Восемь, – ответил морлок, выудив из кармана часы. Красивые, с серебряными узорами.

– Давай сюда. – Одноглазый выхватил часы из рук опешившего Мастака и был таков.

«Вот зараза! – скрипнул зубами морлок. В этом треклятом 3реге могут вмиг обобрать до нитки! Даже часы забирают, тупицы!»

Решив не играть лишний раз со старухой-судьбой, Мастак нырнул в ближайшую корчму со звучным названием «Бараний рог»: следовало снять комнату на пару ночей, чтобы дождаться заплутавшего в дороге голема. В 3рег он должен был прибыть еще два дня тому, однако его все не наблюдалось, иначе уж морлок бы заметил!

Впрочем, на Перекрестке кровавый след обрывался, а широкий тракт делился на две столь же широкие дороги, одна из которых вела в Зрег, а другая – в Тчар. Морлок долго думал: куда же пойти, и в конце концов выбрал Мятежный: по слухам, которыми весь Орагар полнился, в Зреге произошли большие перемены: король вновь вернул власть в руки короны, мэра бывшего на плаху отправили, опять же… Впрочем, на людские междоусобицы Мастаку, как всякому уважающему себя морлоку, было глубоко наплевать; главное, чтобы Штифа-менялу (как его за закон о равноправии прозвали) никто не сместил, а там хоть трава не расти!

В общем, морлок, чрезвычайно раздосадованный случившимся в «Гвозде», решил, что лучшего занятия, чем здоровый сон, нынче не найти. Заплатив подозрительному корчмарю, Мастак на полусогнутых поплелся в комнату, попутно ковыряя «бородатым» ключом в зубах. Едва оказавшись внутри, холвилец рухнул на кушетку и моментом заснул.

Снилась ему родная мастерская, где он вновь собирал побитого временем голема, но во сне искусственный человек почему-то не спешил удирать по своим дюже важным кровавым делам, с невероятным рвением принявшись за окучивание хозяйской делянки. Жалко только, что все растущие на ней томаты изошли на удобрения: глупый механизм, не знающий, что с ними делать, просто затаптывал помидоры в землю.

– Ваше Величество! Да очнитесь вы наконец! – жужжало под самым ухом в который уже раз.

Штиф, не долго думая, влепил проклятой пчеле кулаком, и та, не слишком лестно помянув Валгаллу и всех ее обитателей, отлетела куда-то в дальний угол комнаты.

Правитель Орагара сладко зевнул, предвкушая возвращение поистине королевского сна, однако тот неожиданно заупрямился и отступил. Штиф тихо ругнулся и, собравшись с силами, открыл глаза.

Возвращение в обычный мир, красочный и по-своему прекрасный, прошло для короля довольно безболезненно: лишь пару мгновений перед глазами расплывались круги света да общая картинка чуть подрагивала, однако это быстро прошло. В горле стоял ком, а во рту словно суховеи погуляли: Штиф бы отдал полкоролевства за стакан холодной воды.

– Эк вы меня, Ваше Величество!.. – плачущим голосом сообщил держащийся за щеку Кедрик. А если бы?..

– Отстань! Без тебя тошно, – скривился король и почесал в затылке. Изображение перед глазами снова дернулось. – Где я вчера был? Что делал? Почему не помню?

– Может, оно и к лучшему? – осторожно предположил Кедрик, разом забыв про ушибленную щеку. Перебирая любимые четки, он с мольбою смотрел на Штифа.

– Рассказывай давай, что вчера было! – Король не очень любил подобные возражения со стороны слуг. И еще меньше он любил пребывать в состоянии полного неведенья о чем-либо.

Кедрик это прекрасно знал. И потому, чуть помедлив, начал рассказ.

Штиф с невозмутимым лицом слушал. Он чуть поморщился, когда советник упомянул о зажигательном танце на столе, который король исполнил после опустошения двух бутылок не самого худого вина. Криво усмехнулся, узнав, что полночи развлекался в постели с двумя портовыми шлюшками. Побледнел после упоминания заблеванных («Да простит меня Паладин за таковые откровения» – тут же перекрестился Кедрик) простыни с одеждой. И облегченно вздохнул, когда священник закончил.