Кругом либо обычный люд, либо ребята из моей Гильдии. В большинстве, конечно, неплохие, по-своему честные профессионалы, которые пошли на эту авантюру как раз из-за пресловутого ловкаческого долга: отказать – выкинут из Гильдии, а без поддержки Фетиша и компании любому мошеннику несладко придется! Ну, разве что исключая самых маститых, которых по всему Орагару что пальцев на обоих руках, а то уже и меньше.

Неожиданно взгляд наткнулся на знакомую зеленую рожу. Морлок, польщенный таким вниманием, начал что-то лихорадочно объяснять, прямо на пальцах.

Сначала я подумал, что он очень хочет в отхожую, но никак не пробьется сквозь плотный строй. Но когда лягушонок повторил все несколько раз, до меня наконец-то дошло:

«Смотри в оба – он где-то рядом!»

Не нужен диплом суфусского Университета, чтобы понять, о ком идет речь. Меня пробил легкий озноб: снова встречаться с Безликим не хотелось.

Фетиш истолковал мое смятение по-своему:

– Не бойся, малыш. Отдай статуэтку – умрешь легко. Нет… – Разгильдяй щелкнул пальцами.

Волна людей в испуге откатилась назад, оставляя, словно водоросли на берегу, молодого еще разбойника. Парень, словно подражая советнику короля на балконе, держал лезвие у горла… Лин?!

Я дернулся, однако только упал, бесполезно пытаясь разорвать связывающие руки и ноги веревки. Сердце мое, минутой ранее спокойно стучащее под лезвие топора, ныне забилось с утроенной силой, просто-напросто разрывая грудь.

«Успокойся!» – Голос Локи бесстрастен, он обволакивает, заставляет успокоиться и трезво взглянуть на сложившуюся ситуацию.

– Так что, отдаешь? – напирал неугомонный Фетиш. Похоже, проклятый артефакт для Разгильдяя значил гораздо больше всех сокровищ мира. План родился сам собой, словно ниоткуда: простой, как смех дурака, прямой, как копье… Но, глядя в безумные глаза Фетиша, я все больше уверялся, что он удастся. Благо, Локи, похоже, все продумал.

– Я не могу отдать ее тебе! – состроив самую невинную физиономию, покачал головок я.

– Почему? – Лицо Фетиша удивленно вытянулось И стало напоминать маринованный огурец.

– У меня ведь руки связаны! – Я пошевелил прижатыми друг к другу кистями.

Фетиш, чуть помедлив (видимо, еще не все мозги сгорели в пламени алчности), махнул рукой и, вооружившись ножом, принялся за веревки на запястьях (нет, все же все…).

– Спасибо! – искренне поблагодарил его я и въехал кулаком в разгильдяйскую челюсть, одновременно второй рукой цепляя его за щиколотку.

Грязный прием, но выбирать времени не было, да и я не был мастером ближнего боя. Но даже моего неумелого удара хватило, чтобы Фетиш со стоном рухнул на доски. Выхватив спрятанный за голенищем нож (спасибо Локи!), я приставил его лезвие к горлу Разгильдяя. Старик дернулся было, но я саданул его рукоятью в солнечное сплетение, и он замолчал.

– Слушайте меня, братья! – заорал я и сам подивился силе своего голоса. – Этот человек нарушил священный Кодекс Ловкачей.

Состоящие в Гильдии лиходеи, до этого охающие при каждом ударе, стали недоуменно переглядываться, явно не понимая, о чем я говорю. Либо просто раздумывая, как ко мне поудобней пробраться.

– Он продал меня лицейским. Мало того – оклеветал! Из-за него, – я с наслаждением вдарил Фетишу по ребрам под недовольный гул толпы, мне хотели отрубить голову!

– Чем докажешь? – выкрикнул кто-то.

– Я могу подтвердить, что мастер Гриф говорит правду. – Расталкивая зевак локтями, кто-то настойчиво пробивался к эшафоту. Секунда – и толпа выплюнула наружу слегка помятого Рохана.

– Ты чего вылез, тролль? – недовольно спросил любопытный.

– Если кто-то думает, что мастер Гриф лжет, невозмутимо повторил сухожил, – он глубоко заблуждается. Клянусь богами Капаблаки, что все, им сказанное, – чистая правда!

– Мы не верим тебе, степняк, – помедлив, ответил голос. – Ваши клятвы – пустой звук!

Рохан что есть силы сжал кулаки. Я, понимая, что сейчас может начаться потасовка, в которой у меня не будет даже малейшего шанса спасти Лин, плюнул на задуманную речь и сказал:

– Короче, двинетесь – глотку ему перережу! Такую «речь» Ловкачи поняли намного быстрее. Они замолкли и напряженно уставились на эшафот, словно желая испепелить меня осуждающими взглядами и спасти тем самым горячо любимого Разгильдяя. Но просто так подойти они не могли, поэтому самые умные стали решать, отдавать мне подругу или нет.