Рассмеялся, пристыжено на мгновение спрятав взгляд.

— А ты че, права есть? — улыбнулся.

— Да нет, — поморщилась. — Как-то не тянет… во всю это нервотрепку… и чтоб каждый пятый тыкал в ужасе пальцем и орал в панике, что «баба за рулем».

Загоготал:

— Ну, ты им быстро… мозг на место вставишь. Одним правым.

Ухмыляюсь:

— Я уже потеряла сноровку. Так только — словами кусать и могу.

— Да ладно, не верю, — стукнул легонько кулаком мне в плечо — пошатнулась. Но не отвечаю. Закусила губу.

Черт, надо к делу… а то только паника растет.

— Слушай, — отваживаюсь. Сквозь нервическую улыбку рублю резво: — Я ж не просто так к тебе.

— Ну, я уже привык, — гогочет.

Вмиг стала серьезной, состроила обиженный вид:

— Не поняла. Это упрек?

Ржет:

— Ага. Он самый, — улыбается еще шире. — Когда бухать вместе будем?

Поддаюсь на веселье. Усмехаюсь в ответ:

— Как диплом защищу. А пока ни-ни: мне мои мозги трезвыми и целыми нужны, а то и так — готова уже застрелиться.

— Я те застрелюсь! — наигранно-грозное. — Ладно, — вновь просиял. — Че там за дело? А то и меня мои головняки ждут.

Улыбнулась благодарно.

Живо расстегнула куртку и залезла во внутренний карман. Достала пачку:

— Вот, держи. Только десятка, но уже что-то. И меня меньше совесть грызет. По частям и остальное верну, как смогу. Идет?

Обомлел. Ни единой эмоции.

— Ну че молчишь? — вновь тычу в него. — Че завис? Рожа… мне это важно. Понимаешь? Мне важно отдать за тот косяк! Это… было не то, за что ты должен платить.

Взвинченно, грубо:

— За что ты должна платить — за то и я должен платить. Ясно? Убрала быстро, — дерзко. Поежилась невольно от столь яростной реакции. Поддалась — подчинилась, исполнила веление: убрала деньги, дабы не злить еще больше.

Отвернулся. Бурит взглядом даль за лобовым стеклом. Заиграл скулами, прожевывая какие-то свои мысли, эмоции.

— Что б больше… никогда такого не было. Я брат твой, или кто? — резко мне в лицо. Отвечаю взглядом.

— Прости… — несмело.

Немного помолчав:

— Вот и всё, тема закрыта. И чтоб больше никогда мы к ней не возвращались. Идет?

— Идет, — робко; виновато пряча глаза.

— Я знаю, что ты… Ты всегда сама за себя заплатишь, если будет у тебя такая возможность. Выкрутишься из проблем, заступишься за себя. Что ни нахлебничать, ни использовать меня в корыстных целях не станешь. А если приходишь, то действительно нужна помощь. И я очень… ОЧЕНЬ рад тебе помочь. Поняла?

Выжидающее молчание, отчего поддаюсь — закивала головой.

А на глаза позорно проступили слезы.

— Ты че… реветь надумала? Что-то случилось? Или что? Тебе кто-то что-то наговорил? Ритка? Батя? — поспешно, будто пулеметная очередь.

Живо качаю, отрицая, головой.

Позорный всхлип — и отворачиваюсь.

Закусила губу до боли — чуть не вою.

— Че случилось, Ник? — тихо, испуганно. Тревожно.

Вмиг забросил мне руку на плечо и притянул к себе. Щека к щеке. Насильно немного отстраняюсь. Взгляд в глаза. Поддается.

Вкрадчивым, полным горечи, шепотом:

— И почему я не могу за тебя выйти замуж, а?

— Чего? — глаза его округлились.

— Почему ты мне брат? Почему… мне надо обязательно искать, перебирать, выбирать себе мужа среди прочего д*рьма, если вот он… ты: всегда поймешь, всегда поддержишь. Что бы когда не произошло — не осудишь, не предашь. Защитишь. Всегда и везде… даже если сам падешь на землю, всегда бросишься в бой. Почему, Рож? ФЕДЯ, ПОЧЕМУ? — отчаянно. — За что со мной так судьба?

На лице его — шок. Тягучая, жуткая тишина. Я и сама осознаю ужас, неприемлемость всей ситуации, но… по-моему… я вся такая, как и вся моя жизнь.

— Ну выходи, — громом.

Нервно отдернулась я назад, на расстояние приличия.

— Не поняла, — тихо, растеряно.

— Выходи, говорю, за меня… — еще сильнее сжалось мое сердце от радости, но запротивился разум от услышанного. Заржал вдруг Федька, смущаясь: — Я не против, Ник. Только смысл?.. Че мы с тобой делать будем? — кивнул головой. — Не детей же строгать?

Ржу уже и я, оторачиваясь, краснея, как мак. Щеки охватило пламя.

Ибо и сама как представлю — так… все внутри переворачивается. Не знаю почему, но… противно.