Я подумала: “Если так будет продолжаться и дальше, зачем мне такой муж? Я найду способ развестись. Как бы я ни была в него влюблена, такое отношение я терпеть к себе не собираюсь. Не хочет жить со мной в мире и согласии - что ж, пусть попытается жить без титула виконта, полученного вместе с этим браком”.

Эта мысль полностью удовлетворила меня, и я заснула под плеск волн, бьющихся о борт корабля.

Наутро нас на причала ждала уже карета, запряженная четверкой лошадей, и мы поехали в Шелтон-Мэнор. Еще с детства я помнила, что от побережья до особняка примерно двенадцать часов пути - к вечеру мы должны были прибыть на место. Однако, стоило нам подъехать, как я уловила тонкий запах дыма, который становился все интенсивней и интенсивней по мере приближения к Мэнору. Это встревожило меня, и я, попросив остановить карету, выскочила наружу. Я неслась так, словно за мной гнались все демоны ада. Да и впрямь, кто-то бежал за мной, обеспокоенный моим волнением. Взбежав на пригорок, я замерла. Дым, черный дым валил от некогда роскошного, старинного особняка. Даже отсюда были видны сполохи огня, вырывающиеся из окон. Это так подкосило меня, что я упала на колени, прямо на промерзшую землю, и зарыдала. Вот что осталось от моего наследия - кучка обгорелых камней и хлопья пепла, витающего в воздухе.

Кто-то поднял меня с земли. Я не сразу поняла, что это Стэн. Я просто не смогла поверить, что он, доселе холодный и бездушный, может успокаивать меня! Гладить по спине, волосам, но делать это молча. Снова молча!

Я вырвалась и побежала вниз, по склону. Забыв обо всем, что осталось позади. Для меня существовал только пожар, горело мое наследие, мое прошлое и будущее. Ты даже представить себе не можешь это чувство: сосущий страх, ухающее сердце, ком в горле…

Никто сразу не признал в растрепанной мне виконтессу Шарп, но позже, когда все условности были соблюдены, мне пояснили, что особняк пострадал от бунта Фенианского Братства. И что теперь Шелтон-Мэнор не восстановить. Разве что остается отстроить его заново.

И я тут же, не колеблясь, произнесла: “С завтрашнего дня. И ни днем позже. Я лично буду таскать камни и месить глину, но я отстрою Шелтон-Мэнор своими руками”. И Стэн это услышал. Впервые со дня свадьбы я увидела на его лице замешательство и неприкрытое изумление. Он явно недооценивал меня.

И вот, началась стройка. Я работала в мужской одежде, с утра до ночи, и хватало сил только на то, чтобы принять по-быстрому ванну и лечь спать до рассвета. Я отвлекалась таким образом, игнорировала Сандерса на свой лад. Да и не приставал он ко мне ночью. А, может, и не хотел приставать… В любом случае, я вся была в работе.

В один прекрасный день, когда я везла в запряженной повозке лес для полов, я увидела Стэна. Он, в простой домотканной рубахе, помогал одному из рабочих класть стены. Стэн! То, что я была удивлена - ничего не сказать. Когда я удивленно окликнула его, Сандерс повернулся и помахал мне рукой. Это было доброе предзнаменование. Лед между нами начал таять, несмотря на то, что зима только-только вступала в свои права.

А жили все это время мы в домике управляющего, забыв о своих рангах. Вывод был прост: нет особняка, откуда управляешь людьми - нет и статуса.

Зимой стройку приостановили, но мы со Стэном объезжали на лошадях обгорелый остов старого дома, планируя, каким будет наш новый дом. Когда мой муж сказал слово “наш”, я буквально обомлела. Уже не было разделений на “твое-мое”. Было “наше”. Нажитое общим трудом, заработанное кровавыми мозолями. Это было сближение.

Но по-настоящему мы стали близки тогда, когда Стэна свалила лихорадка. Он метался в жару, бредил, кашлял, задыхаясь. Но мне было не впервой лечить такие заболевания, какими бы тяжелыми они ни были. Не отходя от его постели ни на миг, я делала компрессы, поила укрепляющими чаями, кормила из ложечки бульоном… И буквально запихивала в рот варенье из морошки. Как дитю малому. Болезнь отступила, и я могла вздохнуть спокойно.

Но Стэнли… Вместо того, чтобы просто сухо поблагодарить, как раньше, он наговорил мне кучу лестных сантиментов, горячих фраз, от которых коленки дрожат мелкой дрожью… И мы стали близки телесно. Впервые со дня свадьбы. И это было не так унизительно и больно, как впервые. Это было восхитительно, чарующе, и так безрассудно… Я потеряла голову. Впрочем, ты и сама меня можешь прекрасно понять.

“Я влюбился в собственную жену”, - как-то сказал он мне, и больше ничего мне не нужно было. Мне и сейчас ничего не нужно. Вместе с ним мы свернем горы, заново отстроим дом, возведенный, кстати, наполовину. А потом… Возможно, появится новая жизнь. Наш с ним ребенок, но пока об этом рано думать. Думаю, из меня выйдет хорошая мать, а из вас с Рихардом - отличные крестные родители.

Когда мы отстроимся - обязательно навестите нас. И не забудь прихватить малютку (может, и не одну - полагаю, вы там в Германии времени зря не теряете).

Люблю, целую,

Каролина Сандерс, виконтесса Шарп.